Свято-Сретенский женский монастырь в селе Михновка

Нынешняя православная обитель на самом краю волынского Полесья – едва ли не единственное, что сохраняет память о былой истории городка Михновка. На административной карте сегодня такого населенного пункта уже нет, это практически одна улочка, на которой дома разделены между соседствующими сельсоветами. А зародилась Михновка одновременно с основанием здесь православного – тогда мужского – монастыря.

Как утверждают краеведы, пропавший с карт городок был основан в 1637 году. Самому старинному храму на территории монастыря чуть меньше лет, он ведет начало с 1642 года. Основателем городка и обители стал православный помещик, активный деятель Луцкого православного братства Филон Яловецкий. Получив во владение эту территорию, он распространил на нее Магдебургское право, благодаря чему слабо заселенная территория начала развиваться.

Монахи, жившие в то время в Михновской обители, вели самый строгий образ жизни. У них не было общего монастырского жилья, они жили в отдельных деревянных домиках, на время Великого поста расходясь по окрестным лесам и собираясь обратно к Пасхе.

После смерти православного деятеля Филона Яловецкого его вдова, ярая католичка польского происхождения, закрыла монастырь. Городок – небольшой локальный центр торговли – перешел под власть католиков. Однако в православном храме продолжались службы.

В 1831 году, попав под юрисдикцию Российской империи, Михновка потеряла Магдебургское право. В течение 10 лет ее жители судились за свой статус, дело дошло до Санкт-Петербурга. В 1842 году последний польский помещик получил право выселить людей. Однако их все же, по решению правительства, не стали записывать крепостными; они разошлись по окрестностям, их дома разобрали, а земли перепахали. В Михновке осталась лишь одна семья и действующая православная церковь. По свидетельству историков тех времен, в 1880 году тут жили только священник и псаломщик.

Через несколько лет храм перестроили, а вскоре, с 1917 года, наступило время, когда государство начало всерьез бороться с верой. Во Вторую мировую войну в Михновку приходил служить священник из соседнего села, пока его собственный храм не сгорел. В 1949 году Сретенский храм закрыли, позже из него сделали склад минеральных удобрений.

Местные жители говорят, что церковь даже хотели поджечь, однако михновский храм благополучно дожил до 1988 года, когда среди руководителей стало модно восстанавливать религиозные святыни. Стараниями священнослужителей этой местности из него сделали приходскую церковь. А в 1996 году здесь возродили монастырь, только теперь уже – женский. Жители подарили обители дом, в котором сестры жили, пока возводился комплекс монастыря. Сегодня в него входит, помимо основного храма, еще две церкви, жилая постройка, хозяйственные помещения.

Старинный деревянный Свято-Сретенский храм использовался только как летняя церковь: провести отопление сюда не разрешили. В монастыре действует Свято-Покровская церковь, храм святых Петра и Павла, выстроенный за оградой обители. В пределах монастыря сохраняются могилы жителей села.


Читайте также

Практика причастия мирян: как менялась за 2000 лет

За два тысячелетия истории Церкви менялась не только частота принятия Тайн, но и само внутреннее отношение к нему. О том, как Евхаристия прошла путь от «ежедневного хлеба» до редкой награды и обратно.

Почему Торжество Православия – это праздник художников

В Британском музее хранится небольшая икона – тридцать семь сантиметров высоты. Именно с нее стоит начать разговор о том, что произошло в марте 843 года.

Зарытый заживо: как игумен Афанасий переиграл королей и иезуитов

Его убивали трижды – отлучали от сана, заковывали в колодки, расстреливали. Восстанавливаем хронику подвига святого по документам.

Рассказы о древней Церкви: состояние духовенства в первые века

Источники этого времени рисуют довольно неоднозначную картину состояния клира. Чтобы ее себе представить, разберем три аспекта: образование, нравственность и обеспечение.

Математика узла: почему вервица остается бесшумным оружием

Предмет, который обыватель принимает за украшение, монах получает при постриге как духовный меч. Что прячется в девяти переплетениях одного узла?

Серебряные подсвечники: как милосердие становится ценой спасения души

Мы часто воспринимаем прощение как легкий жест. Но сцена из романа Виктора Гюго открывает иную правду: за свободу другого всегда приходится платить своим серебром.