О роли Константинопольского Патриархата в мировом Православии
По диптиху Константинопольского патриархата насчитывается 14 автокефальных Православных Церквей. Из них на Крит уже не едут Грузинская, Болгарская, Антиохийская. Сербская и Русская предлагают Собор отложить. Итого, как минимум, 5 Церквей из 14 выразили свою определенную позицию. Не одна, не две, а уже пять.
В свете этого Фанар выставляет себя в глупом свете. О каком лидерстве и авторитете Константинопольского патриархата в православном мире можно говорить после его столь специфического отношения к другим, далеко не самым последним Церквям мира?
Ведь они тоже могут вдруг вспомнить, что Константинополя уже давно нет, что это просто имя из славного прошлого, что паства КП весьма немногочисленна, а сегодняшний глава Фанара вынужден склонять голову при общении с чиновниками из Управления по делам религии Турции...
Читайте также
Танці перед Вівтарем: що насправді відбулося у Троїцькому соборі Чернігова
Різдвяний перформанс у Троїцькому соборі Чернігова викликав гостру дискусію про межі допустимого в сакральному просторі. Чи є танці в храмі відродженням традицій, чи зневагою до святині?
Рождество или день программиста: о вере, выборе и ответственности
7 января для многих — не просто дата в календаре, а вопрос веры и личного выбора. Попытка придать этому дню новый смысл заставляет задуматься, без чего человеку действительно трудно жить.
Ханукия в Украине: не традиция, а новая публичная реальность
В Украине ханукия исторически не была традицией, но сегодня ее все чаще устанавливают при участии властей
О двойных стандартах и избирательности церковных традиций
Уже не впервые украинское информационное пространство взрывается дискуссиями вокруг церковных обычаев. Особенно тогда, когда слова и дела духовных лидеров начинают расходиться.
Алогичность любви
Поступки истинной любви не поддаются логике: они следуют сердцу, жертвуют собой и отражают евангельскую сущность Христа.
Справедливость не по ярлыкам
В Украине все чаще вместо доказательств используют ярлыки. Одних клеймят за принадлежность, другим прощают предательство. Когда закон становится избирательным, справедливость превращается в инструмент давления, а не защиты.