При возвращении в Киев из Тель Авива с нами в самолете оказалась группа из униатов

    При возвращении в Киев из Тель Авива с нами в самолете оказалась группа из униатов.
Их предводителем был некий очень активный священник в светло-сером новом подряснике с большим крестом в украшениях. Он постоянно метался по самолету, балагуря и распоряжаясь. При этом он бросался фразами как бы между прочим в наш адрес не столько оскорбительными, сколько поддевающими. Пятьдесят паломников нашей группы отвечали молчанием. Но рядом со мной сидящий молодой батюшка не выдержал и знаком подозвал к себе острослова в подряснике:
" А чего это Вы, уважаемый, унижаете людей, не считая их украинцами? Кто Вас на это поставил?"- довольно громко, но вполне миролюбиво заметил священнник.
У балагура заметались глазки, но он все же ответил: "Я вважаю, що треба Україну як найбільше любити! Вона наша мати!"
    Дальше диалог пошел на украинском, но я для тех, кто его не знает, переведу на русский:
- Вы, священник! Учите свою паству любить Украину выше Бога, Церкви и Царства Небесного! Как это возможно? Как священник может дойти до такого? Где Ваше Христианство?
- А я что? Я Бога тоже люблю, но считаю, что сначала надо любить свою мать- это естественно!
А дальше он, вдруг немного сбавив тон, заговорщически:
- Вы владыку Агафангела знаете?
-Это что- одесского? Знаю...
- Так вот я у него был в Виннице секретарем... А владыку Лазаря знаете?
- Крымского?
- Так я его, ой, как хорошо знаю, он у меня раньше всегда останавливался на чарочку! И теперешний Патриарх Кирилл к нам с матушкой всегда, еще митрополитом, на кофе в Трускавце заезжал. Вот так вот! - победоносно завершил он свой совершенно нелепый монолог, видать ожидая, что мы рухнем в благоговении к его стопам.
Но я тут не выдержал и, что-то сказав о расколе, вернулся к проговоренной им нелепости: "Знаете, а Иуда Искариотский мог бы похвастаться и более авторитетным знакомством! И как это помогло его душе?"
   Такого он явно не ожидал. Ничего, совсем ничего не ответил, только поджал губы и поспешил на место. Там уже сидел тихо. И нам было спокойнее.

Читайте также