Хлебороб и невеста
Такие красавицы вышли в хоровод, что у парней глаза разбегаются – одна лучше другой!
Вышагивают, как павы, плечами поводят, себя в лучшем виде показывают. И лишь одна среди них стоит скромно в стороне, низко склонив голову и опустив глаза.
– Вот моя суженая, – показал на нее хлебороб.
Удивились друзья такому странному выбору, а парень объяснил:
– Я ведь хлебороб и привык судить по пшеничным колосьям. Когда они стоят, гордо выпрямившись, так что их издалека видно, то в таком колосе почти наверняка нет зерна. А колос, наполненный хлебом, всегда преклоняется книзу, так что порой его сразу и не заметишь. Точно так же и невеста.
Читайте материалы СПЖ теперь и в Telegram.
Читайте также
Вода для сердца: Почему Экзюпери писал о Крещении, сам того не зная
Мы все сейчас бредем через пустыню усталости. Перечитываем «Маленького принца» перед праздником Богоявления, чтобы понять: зачем нам на самом деле нужна Живая вода.
Литургия под завалами: О чем молчит рухнувшая Десятинная церковь
Князья бежали, элита испарилась. В горящем Киеве 1240 года с народом остался только неизвестный митрополит, погибший под обломками храма. Хроника Апокалипсиса.
Святыня в кармане: Зачем христиане носили свинцовые фляги на шее
Они шли пешком тысячи километров, рискуя жизнью. Почему дешевая свинцовая фляжка с маслом ценилась дороже золота и как она стала прообразом нашего «тревожного чемоданчика».
Чужие в своих дворцах: Почему Элиот назвал Рождество «горькой агонией»
Праздники прошли, осталось похмелье будней. Разбираем пронзительное стихотворение Т. С. Элиота о том, как тяжело возвращаться к нормальной жизни, когда ты увидел Бога.
Бог в «крисани»: Почему для Антоныча Вифлеем переехал в Карпаты
Лемковские волхвы, золотой орех-Луна в ладонях Марии и Господь, едущий на санях. Как Богдан-Игорь Антоныч превратил Рождество из библейской истории в личное переживание каждого украинца.
Рассказы о древней Церкви: положение мирян
В древности община могла выгнать епископа. Почему мы потеряли это право и стали бесправными «статистами»? История великого перелома III века.