Хлебороб и невеста
Такие красавицы вышли в хоровод, что у парней глаза разбегаются – одна лучше другой!
Вышагивают, как павы, плечами поводят, себя в лучшем виде показывают. И лишь одна среди них стоит скромно в стороне, низко склонив голову и опустив глаза.
– Вот моя суженая, – показал на нее хлебороб.
Удивились друзья такому странному выбору, а парень объяснил:
– Я ведь хлебороб и привык судить по пшеничным колосьям. Когда они стоят, гордо выпрямившись, так что их издалека видно, то в таком колосе почти наверняка нет зерна. А колос, наполненный хлебом, всегда преклоняется книзу, так что порой его сразу и не заметишь. Точно так же и невеста.
Читайте материалы СПЖ теперь и в Telegram.
Читайте также
Постная весна или засушливый ад: чему нас учит дуэль Зосимы и Ферапонта
Почему сухари отца Ферапонта пахнут гордыней, а вишневое варенье старца Зосимы – любовью. Читаем Достоевского в середине поста.
Броня невидимок: почему великая схима – это высшая свобода
Черный аналав с черепом – не знак траура, а снаряжение тех, кто покинул земную суету. Как обычная ткань становится щитом от любых земных тревог и страхов.
Человек, который писал умом: Феофан Грек и его белые молнии
Епифаний Премудрый наблюдал за ним часами – и так и не понял, как он работает. Феофан расписывал стены, не глядя на образцы, и одновременно вел беседу о природе Бога.
Практика причастия мирян: как менялась за 2000 лет
За два тысячелетия истории Церкви менялась не только частота принятия Тайн, но и само внутреннее отношение к нему. О том, как Евхаристия прошла путь от «ежедневного хлеба» до редкой награды и обратно.
Почему Торжество Православия – это праздник художников
В Британском музее хранится небольшая икона – тридцать семь сантиметров высоты. Именно с нее стоит начать разговор о том, что произошло в марте 843 года.
Зарытый заживо: как игумен Афанасий переиграл королей и иезуитов
Его убивали трижды – отлучали от сана, заковывали в колодки, расстреливали. Восстанавливаем хронику подвига святого по документам.