«Радуйтесь! – ибо Я с вами во все дни»

Икона Успения Пресвятой Богородицы

Вот уже третий день Фома шел в Иерусалим. Он не просто торопился – бежал, мчался, летел. Жаркое южное солнце было на этом не близком пути не самым лучшим союзником, безжалостно истязая и так изнемогающее тело апостола. Последнее время обетованный град часто был в Фоминых мечтаниях. Он представлял себе радость встречи: как откроет дверь удивленный Иоанн, как тихим светом Своей улыбки будет приветствовать нежданного гостя Богородица. Представлял их длительные неспешные беседы, думал о том, как он будет рассказывать о своих трудах в далекой Индии, об удивительных странах, о языческих племенах, коварных раджах, огромных слонах и страшных змеях из непроглядных индийских джунглей.

Апостол предвкушал восторг Богородицы, Ее неподдельный интерес и искреннюю материнскую заботу об еще одном из Ее многочисленных сыновей – пусть не родных, но от этого не менее горячо любимых. Пречистая Дева не оставляла Своим попечением и молитвами ни одного из апостолов, по велению Ее Сына рассеивающих зерна Его веры по всей вселенной. А те любили Богородицу и почитали Ее, – не только как Матерь Спасителя, а и как близкую и родную душу. А теперь Богородицы нет, и он, как и тогда, во время распятия, погребения и воскресения Христа, опять не успел. Вот и бежал сейчас, сломя голову, в Иерусалим, чтобы принести Пречистой Деве свое последнее сыновье целование.

К городу оставалось немного – около 60 стадий, когда силы, казалось, полностью покинули Фому. Он упал в дорожную пыль. Сил не осталось даже на то, чтобы закричать и воззвать к Небу: едва шевеля сухими обветренными губами, апостол шептал слова молитвы. Немного собравшись с духом, поднялся и опять побрел вперед, к Той, Которая сподобилась великой чести вместить в Себя Невместимого Бога. Вся жизнь Пречистой была дорогой ко Кресту Ее единственного Сына. Она прошла этот путь, неся Свой собственный крест. И не оставила эту неудобоносимую ношу даже после того, как предреченное старцем Симеоном оружие прошло Ее душу.

После Воскресения Спасителя Пречистая Дева жила в Иерусалиме в доме родителей Иоанна Богослова. Каждый день Ее невысокую худощавую фигурку, укутанную в покрывало, видели и на Голгофе, и у Гроба Господнего. Она не плакала и не роптала, как бы трудно ни было – неустанная молитва и удивительная кротость отличали Ее от остальных женщин. В период очередных гонений на христиан Богородица в сопровождении Иоанна Богослова на несколько лет уехала в Эфес, а потом снова вернулась в Иерусалим. Слово Евангельской проповеди в Ее устах звучало по-особенному: убеждать людей в истинности пути ко Христу Она могла без всяких слов – одного взгляда на Нее было достаточно, чтобы все понять.

Фоме казалось, что он слышит тихую неспешную речь Богоматери. Она говорила немного и редко, но всегда это были нужные и правильные слова. Жгучие слезы бежали по щекам апостола: тяжесть утраты казалась невыносимой.

Последние шаги перед домом Иоанна Богослова Фома сделал из последних сил. Дверь в горницу распахнулась, и он перешагнул порог, ожидая увидеть почившую Богоматерь. Апостол беспомощно обвел взглядом заполненное людьми помещение. Он всматривался в знакомые лица: ученики Спасителя все, как один, были здесь. Вот Петр, Марк, Матфей, вот Иоанн, Иаков Заведеев, Андрей, Симон Кананит, Иуда Фаддей, Варфоломей, Филипп из Вифсаиды, Иаков Алфеев. Этот лысеющий и бородатый муж в окружении незнакомых Фоме людей, очевидно, Павел, бывший воинствующий фарисей, а сейчас – наставник многих христианских общин в Антиохии, Фригии, Галатии, Фессалониках, Коринфе и Афинах.

Апостол молча вглядывался в лица братьев, пытаясь увидеть ответ на терзающий его вопрос. Но ученики молчали. Гнетущую тишину нарушил Петр.

– Мы похоронили Ее, Фома. Богородица почила…

Словно проснувшись от дремы, один за другим начали говорить и другие апостолы. Так Фома узнал, что случилось за последние три дня…

– Богородица, как обычно, удалилась на молитву на Елеонскую гору, – сбиваясь, рассказывал Иоанн. – Последнее время Она постоянно молилась о том, чтобы Господь поскорее взял Ее к Себе. Вернулась с дивной ветвью в руке и сияньем в глазах: сказала, что видела архангела Гавриила, и он сообщил, что через три дня Господь возьмет Ее к Себе. Братие, Она была так рада, словами описать трудно. Просила только об одном: перед смертью повидать всех вас. А потом в дверь постучали, и друг за другом стали появляться вы, – запнулся всегда красноречивый Иоанн.

– Дух Святой чудесным образом собрал всех нас здесь, у одра нашей Матери, – прошептал Симон, и апостолы закивали, соглашаясь. – Лишь тебя, Фома, не было с нами…

– Брат, мы простились с Пресвятой Девой у Ее смертного одра, но в Ее глазах не было грусти и печали, Она словно сияла неземным светом, молясь и ожидая Своей кончины, – добавил Андрей.

– Сам Господь в окружении небесных сил сошел ко одру Своей Матери. Лицо Богородицы заблистало, по всему дому разнеслось дивное благоухание. Пресвятая Дева обратилась к Господу с благодарственной молитвой.  Брат, как же далеко нам до Ее смирения: представляешь, Матерь Царя Неба и земли молила Сына Своего защитить Ее от темной сатанинской силы и от мытарств, которые проходит после смерти каждая человеческая душа, хотя по одному Ее слову Спаситель мог бы вознести Богородицу к самому Престолу Божию. Раздалось торжествующее пение ангелов, и мы увидели, как Христос принял чистую, как дитя, душу на Свои руки, – закончил Павел. За ним заговорил незнакомый Фоме муж. Дионисий Аэропагит, ученик апостола Павла, – подсказали апостолы:

– Я сподобился увидеть Матерь Господа моего Иисуса Христа. Такой свет я видел, исходящий из Нее, такую сильную благодать, что изнемог своим сердцем. Если бы я не знал Бога, то посчитал бы Матерь Божию за Божество.

Апостолы рассказали Фоме и о чудесах, что стали происходить сразу после успения Богородицы: слепые прозревали, глухие начинали слышать, хромые и кривые выбрасывали костыли.

– Пойдемте же к Ее гробу, братья! – взмолился Фома. Апостолы, переглянувшись, не стали возражать.

– Сейчас мы идем тем же путем, что и три дня тому назад, – рассказывал по дороге к пещере Иаков Алфеев. – Когда погребальная процессия вышла на улицы Иерусалима, собралось много народа. Иудеи, как всегда, воспротивились, пытались разогнать нас, но их что-то сдерживало, и они не смогли навредить нам.  

– Хотя один из них, Афония, иудейский священник, подбежал и хотел опрокинуть одр, но ангел Божий тут же отрубил ему обе руки, – оживленно жестикулируя, добавил Марк. – Несчастный, пораженный таким страшным чудом, тут же раскаялся, и Петр исцелил его. Сейчас Афония по всему Иерусалиму прославляет имя Бога нашего.

В тени деревьев Гефсиманского сада апостолы собрались в круг. Фома, не тая слез, упал на колени у камня, которым был завален вход в пещеру.

– Не успел! Не успел! Не успел! – словно заведенный, повторял он.

Мягко приобняв за плечи, Петр увел рыдающего Фому в сторону. Апостолы отвалили камень и замерли на месте: пещера была пуста! Только погребальные пелены сиротливо белели в ее глубине.

В саду стало тихо и безлюдно. Изумленные увиденным, апостолы вернулись в дом к Иоанну. Они понимали, что все происходящее – промыслительно. Господь даровал им возможность воочию увидеть еще одно чудо.

А сознание Фомы отказывалось понимать происходящее. Скорбь поглотила его полностью. Он сидел, обхватил руками колени, под старой оливой, и покачиваясь смотрел в одну точку. Слезы застилали глаза. Неожиданно волна тепла накрыла Фому. Душу объял покой, а слезы высохли. «Словно в объятиях матери», – промелькнула мысль. Апостол поднял глаза вверх и …увидел родную улыбку. Перед ним стояла Богородица. Она молча протягивала руки к Фоме, а когда тот и себе попытался прикоснуться к родной деснице, вдруг исчезла. У ног апостола остался лежать Ее пояс – старенький, но теплый, сотканный Ею собственноручно из верблюжьей шерсти. Словно самое дорогое сокровище, прижимая заветный подарок ко груди, мчался Фома к собратьям. Застал их за общей молитвой, и не решившись нарушить ее, также молча опустился на колени, вместе с учениками испрашивая у Господа разумения происходящего. За скромным ужином сидели молча. Один хлеб, как всегда, лежал отдельно – для Нее.

Яркая вспышка света заставила апостолов вскрикнуть и зажмуриться: горницу залило мягким белым сиянием и неземное благоухание волной поплыло между присутствующими. Фома радовался, Петр сильно сжал покрывало, Андрей истово молился. Многоголосый крик одновременно вырвался у апостолов: под пение ангельского хора в простой горнице апостола Иоанна явилась Царица Неба и земли, Матерь Божия.

– Радуйтесь! — ибо Я с вами во все дни, – теплой волной окутал апостолов голос Богородицы.

… Фома опять был в пути, и опять торопился. Его ждала далекая Индия. Над головой одинокого путника темно-синим бархатом раскинулось звездное небо. Апостол полностью погрузился в размышления. Когда-то он задал Спасителю вопрос: каким путем идти в Жизнь Вечную? «Аз есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» – был ответ.

В тот момент Фома не понимал – как это – через Него? Что это за путь? Как это – Жизнь Бесконечная? Позже, казалось, понял: иной возможности достичь Царствия Небесного, кроме как поверить Христу как Царю и Богу, полюбить Его всем сердцем и стремиться исполнять Его волю, нет. Но более четкое осознание пришло только сейчас: именно благодаря Той, Которая явилась сегодня апостолам в доме Иоанна, земная жизнь заканчивается не тупиком, а дверью в Жизнь Вечную. Ведь Ее любовь – безгранична и бесконечна, всепрощающая и всех милующая, как любовь Матери к Своим детям.

Как мать не оставляет даже самых бестолковых и беспутных чад в самые трудные минуты, так и Пресвятая Дева не оставила нас и по Своем успении. А ведь она – человек, из плоти и крови. Она – Одна из нас. Значит, и для нас возможны и вечная любовь, и всепрощающее милосердие, и блаженное успение, и жизнь бесконечная. Главное – жить по Слову Ее Сына. Как это делала Она.

Читайте также