За что святитель Николай может на нас прогневаться
Святитель Николай. Икона. Фрагмент. Фото: miloserdie.ru
Святой Николай является «лидером народных симпатий» в Русской Церкви. Это однозначно самый почитаемый святой в нашей православной среде.
Не существует храма, где не было бы иконы святителя. Нет молитвослова, где не была бы опубликована молитва ко святому Николаю. К нему обращаются за помощью не только христиане, но и мусульмане и язычники. И он действительно помогает всем.
Однако в этом почитании святителя есть и другая сторона, о которой бы хотелось сегодня поговорить.
Не получается ли так, что мы чтим больше того, кто больше помогает? Что движет нами – искренняя любовь к Богу, а через эту любовь и похвала тех, кто сильно любит Его, т.е. святых угодников? Или мы почитаем того или иного подвижника только потому, что просьба к нему – «работает»?
Но святые – не генераторы материальной помощи. У них совсем другое призвание.
Святые – старшие братья в большой семье под названием Церковь. Бог прославляет святых не для того, чтобы они решали наши мирские проблемы (хотя добрый Господь и это часто делает по просьбам святых). Подвижники, имена которых мы находим в церковном календаре, прежде всего достойны нашей любви. Просто любви. А потом уже просьб.
Святые – не генераторы материальной помощи. У них совсем другое призвание.
Святых нужно любить так, как мы любим наших родных братьев и сестер. Потому что святые – прекрасны, и очень сильно любят нашего Небесного Отца – Бога. И нам нужно учиться у них отношениям любви, а не потребительского расчета («какой святой больше помогает, тому я и молюсь»).
Бог дал нам святых, чтобы мы советовались с ними в молитве, просили их молиться Богу вместе с нами, изучали их жития, учились жить по-христиански их примером, и, конечно, обращались к ним с просьбами. Но какими?
Да, просьбы материального характера неизбежны в условиях земного бытия – но они все же не могут быть приоритетными. «Не просите у царя навоза» – иносказательно говорили о молитве святые отцы. Смысл понятен: обращайтесь к Подателю всех благ с просьбами высшего характера: о спасении души, уврачевании страстей, прощении грехов, укреплении веры, даровании любви. И если уж сами святые говорили так, значит, и наши просьбы к святым – просьбы, которые в конечном счете все равно адресованы Богу, подателю всех благ – тоже должны строиться по этому закону.
Иначе, при всей внешней православности жизни, у нас получится какое-то полуязыческое отношение к святым – святой мне нужен только для того, чтоб «помогал», и прежде всего в материальных вещах. Если бы мы так отнеслись к живому человеку – приятно ли ему было бы такое отношение?
Почему мы в быту молимся все Николаю да Николаю
Один знакомый диакон рассказывал историю. После диаконской хиротонии он служил несколько недель в монастыре ежедневно. Однажды на трапезе иеромонахи разговорились о почитании святых.
Диакон спросил:
– Отцы, а вот почему мы в быту молимся все Николаю да Николаю, ну и плюс еще нескольким наиболее известным святым, но совершенно не молимся, например, святителю Кириллу Александрийскому, автору замечательных богословских работ? Или преподобному Симеону Новому Богослову, который общался с Богом на уникальном уровне и записал свой опыт в книгах? Или блаженному Феодориту Киррскому, который истолковал все Священное Писание?
Кто-то из иеромонахов заметил в ответ:
– А чего им молиться? Разве они помогают?
Вот это «разве они помогают?» – это суть проблемы. Еще раз скажем, что святой – не исполнитель желаний, не джин и не добрый дух. Святые призваны вести нас ко спасению, они старшие братья в нашей большой церковной семье. Правильная духовная жизнь предполагает чистосердечную любовь к святым, совместную молитву к Богу вместе с ними, общение с ними. А не бесконечное «дай», «подай»…
И ведь есть еще тысячи святых, которых Бог прославил. Например, святые апостолы – самые великие христиане всех времен и народов. В Писании сказано, что Церковь зиждется «на основании апостолов и пророков» (Еф.2,20). Есть великие богословы, есть учителя духовной жизни, есть бесстрашные мученики, проповедники, исповедники – мало кому известные, но не менее святые, чем широко известные святые. И они смиренно ожидают нашего внимания, наших молитв – чтобы научить нас и помочь нам в деле спасения.
Они – те же наши старшие братья, которые, скажем так, отвечают за какие-то другие области нашего воцерковления и духовного роста. Например, за наше духовное образование, догматическое сознание. Но увы, на них мы не обращаем должного внимания.
* * *
Не осудит ли нас святой Николай за такие слова в день его памяти? Надеюсь, что нет. И, даже думаю, если мы замкнем тему почитания святых преимущественно на нем одном, и будем снова просить его сегодня о наших земных проблемах – он скорее будет огорчен, чем рад. А может, и прогневается на нас. Ведь он сам больше всего на свете любит Христа, а значит, очень хочет, чтобы в наших взаимоотношениях с Богом и святыми основанием была духовная любовь, а не потребительское сознание.
Святителю отче Николае, моли Бога о нас, грешных! И помоги нам учиться тому главному, что имел ты – подлинной любви к Богу и ближним во всем: в молитве, в быту, в Церкви, в миру – всегда и везде.
С праздником, христиане!
Читайте также
Евхаристия в римских трущобах
В 250 году Рим нанес удар по христианству тотальной бюрократией. В тесных многоэтажках Церковь выстраивала тайную сеть выживания.
Бронзовый лев против королевского меча
Средневековье принято считать эпохой абсолютного бесправия, где монарх казнил по щелчку пальцев. Но Церковь начертила границу, перед которой госмашина пасовала.
Убежище под сводами: как нас лечит храмовый полумрак
Мы бежим от выжигающего света ламп и экранов. Древняя церковная архитектура предлагает укрытие – спасительную терапию полумрака.
Риза из дорожного плаща
Фелонь священника когда-то грела плечи римского путника в дождь. Сейчас духовенство носит на себе одежду древних империй, но с новыми смыслами.
Духовная инженерия в осажденном Константинополе
Городские крестные ходы в Византии двигались по расписанию точнее военного марша – и не раз удерживали горожан от паники.
Рассказы о древней Церкви. Уровень управления: епископ
Раньше каждый христианин знал своего епископа лично. Исторический разбор показывает превращение малой общины-семьи в огромную административную структуру.