Захваты – это переходы, запрет – это свобода
Евстратий Зоря. Фото: ютуб-канал «Исландия»
В США произошло событие, выдающееся даже по нашим циничным временам. Спикер ПЦУ Евстратий Зоря рассказал на Саммите религиозной свободы, что нужно запрещать религию. Точнее – обосновал, почему нужно уничтожить Украинскую Православную Церковь.
Вначале он долго упражнялся в описании «нацизма» РПЦ, после чего внезапно перешел на тему запрета УПЦ, спроецировав все московские «грехи» и на нее.
Такая вот нехитрая, хотя и подлая манипуляция: мол, если РПЦ «нацистская», то и УПЦ такая же. И давайте ее запретим. Также он заверил, будто 80% украинцев поддерживают запрет УПЦ.
«Поэтому совместно со всеми, кто стремится защищать свободу, мы будем работать, чтобы свобода религии была защищена (читай – уничтожена. – Ред.)», – призвал этот радетель свободы.
Зоря – это просто Оруэлл нашего времени. Тот в своем романе «1984» писал, что «война – это мир, а свобода – это рабство».
Спикер ПЦУ пошел дальше. В его риторике «свобода религии» – это ее запрет.
Читайте также
Кто разрушил и кто восстановил Лавру: ролик Минкульта случайно выдал правду
Пропаганда Минкульта о Киево-печерской лавре неожиданно сказала правду.
Тернопольская публикация о Покрове: провал календарной реформы?
Новый календарь, введённый ПЦУ и УГКЦ при поддержке властей, значительная часть верующих не принимает.
Погоны или ряса: кто пишет сценарий для «борцов» с УПЦ?
Все указывает на то, что и Велиар, и Пшеничный – обычные исполнители чужого сценария. Вопрос лишь в одном – сценарист носит погоны или рясу?
Убить человека до рождения можно, после – нельзя. Почему?
Дети – это самая привилегированная часть общества. И в то же время в этом самом обществе детей официально позволено убивать – причем массово.
Награждение потомков большевиков в Лавре
Именно при заповеднике в Лавре издевались над мощами преподобных, устраивали в храмах музей атеизма, а в алтарях размещали туалеты.
«Выродки» и «тупые животные»: борцы с УПЦ добрались до детей
Историки, изучая наше время, будут недоумевать: как информационную политику огромной страны могли так долго определять настолько мелкие, злобные и ничтожные люди?