«Вместо того, чтобы отдать жизнь Богу, люди в панике пытаются ее спасти»

Афонский старец Гавриил Карейский. Фото: СПЖ

В момент тяжелых испытаний очень важно помнить главное. А главное – вот что.

Один человек, потерявший веру, как-то сказал маленькой девочке:

– Я тебе дам апельсин, если ты покажешь мне, где Бог.

На это он услышал необычный ответ ребенка:

– И я дам вам апельсин, если вы покажете мне – где Бога нету.

Бог везде, и это самое главное, что нам нужно помнить.

Смотрите вокруг, что мы видим в нашей жизни? Абсурд. Мир целенаправленно уничтожает своих последователей и почитателей, а они вцепились в него как сумасшедшие и упорно следуют за ним. Они самозабвенно продолжают верить ему – своему собственному убийце. Вместо того, чтобы Богу посвятить свою жизнь, люди в панике пытаются ее спасти.

А между тем просто почитайте слова Никодима Святогорца, сказанные им в день памяти Святых отцов на Святой Горе Афонской просиявших. Святой Никодим говорит: «Почему отцы оставили свои имения, семьи, свою родину, отправились на чужбину и собрались здесь, на Святой Горе? Да потому, что они поверили обетованию Пресвятой Богородицы, обещанию, данному Ею преподобному Петру Афонскому. И мы так же верим обещанию святого Нила Мироточивого, что пока Иверская икона Богородицы пребывает на Святой Горе, никакая опасность не подстерегает афонитов».

Раньше афонские монастыри были устроены так, что каждый монах, проживая в монастыре, мог найти себе старца. И вот жили в одном монастыре старец и его послушник. И однажды послушник сказал старцу:

– Геронда, я хочу уйти со Святой Горы.

Старец пытался убедить юношу остаться, но тот ничего не хотел слушать. И вот, наконец, он решился окончательно и собрался на следующий день уйти. А старец все это время молился за него.

И вот ночью этот послушник видит Пресвятую Богородицу, одетую в игуменские одежды и с игуменским жезлом. Потому что Она и есть Игуменья Святой Горы. В видении Она была окружена множеством монахов и переходила от монастыря к монастырю, посещая монастырские усыпальницы. И когда Она заходила в усыпальницу какого-либо монастыря, все монахи, покоящиеся там, воскресали.

Она шла от монастыря к монастырю, и вскоре все монахи на Святой Горе воскресли. Тут же они все оказались у храма Панагии на самой вершине Афона.

И увидел послушник Господа Иисуса Христа и Богородицу. А справа от Них стояли все воскресшие монахи, которые когда-либо жили и упокоились на Святой Горе.

Господь обратился к Пресвятой Богородице:

– Мати Моя, все эти монахи достойны встать одесную Меня. Посмотри на их раны, язвы и болезни. Все это они перенесли в подвигах ради Меня.

В это время все монахи находились в страхе и трепете, понимая, что происходит суд. И Пресвятая Богородица ответила:

– Ну что ж, они выполнили свое обещание, оставили свои семьи, свое имущество, свою родину. Придется и мне выполнить свое. Раз они пришли на Святую Гору и остались здесь ради Меня, да будет, Господи, по глаголу Твоему!

Видевший все это послушник в трепете прибежал ночью к старцу, разбудил его и сказал:

– Геронда, я никогда и ни за что не покину Святую Гору.

По материалам Информационного портала Святой Горы Афон

Читайте также

Христианство начинается там, где отбирают храмы

Когда привычный церковный уют рушится, мы впадаем в отчаяние. Святитель Иоанн Златоуст из ссылки объясняет, почему истинная вера шире стен храма.

Бесполетная зона над сердцем

Внешний мир сошел с ума и требует стопроцентной мобилизации злобы. Настоящее миротворчество сегодня – это вооруженный блокпост внутри сердца.

Нож мясника вместо меча крестоносца

Христос приносит людям не боевой меч, а кухонный нож. Эта разница меняет весь смысл Его слов о разделении семьи.

Тоска от голода по вечности

Смутное удушье среди безопасности и изобилия было криком сердца, созданного для бесконечности.

Нечистота двойного дна

«Блаженны чистые сердцем» – это заповедь об искренности, которая не прячет от Бога душевные раны.

​Укрощение степного зверя

Наша христианская вера выросла поверх пепла идолов и костей животных. И первым камнем в ее основании стала переплавленная вера князя, поднявшегося из глубины собственного ада.