Святой, которого «отменили»: первая встреча с Нектарием Эгинским

Святитель-изгнанник Нектарий Эгинский. Фото: СПЖ

Этот разговор – художественная реконструкция, основанная на учении и жизни святителя Нектария Эгинского.

В коридорах Ризарийской семинарии пахнет дешевым хлором и мокрой ветошью. Я иду по Афинам конца XIX века, но в моем кармане вибрирует смартфон. Каждое уведомление – как удар под дых. «Захвачен очередной храм», «Священник перешел в раскол», «В СМИ опубликовали новую порцию грязных сплетен о нашем епископе».

Я пришел сюда, в это здание, чтобы найти ответы. Я хочу кричать от бессилия. Мне нужно спросить у человека, который прошел через это, как не сойти с ума от несправедливости.

Мне сказали, что директор семинарии – митрополит Пентапольский Нектарий. Я жду увидеть его в кабинете, за столом с бумагами.

Но в кабинете пусто. Слышен только плеск воды в конце коридора. За углом, в уборной, я вижу худого старика в поношенной, серой от частых стирок рясе. Он стоит на коленях и методично чистит кафель. Руки узловатые, натруженные, в красных пятнах от щелочи.

– Владыка? – я почти роняю телефон. – Что вы делаете? Вы же митрополит...

Он поднимает на меня глаза. В них нет ни капли пафоса или желания казаться святым. Только глубокий, почти неземной мир.

– Тише, дитя мое, – шепчет он. – Уборщик Костас серьезно заболел. Если директор узнает, что работа не сделана, его уволят. У него пятеро детей. Пусть думают, что Костас на посту.

Я сажусь прямо на пол, прислонившись к холодной стене. Мой смартфон с его лентой новостей кажется здесь нелепой, кричащей игрушкой.

Досье изгнанника: как убивали репутацию святого

Прежде чем мы начнем разговор, нужно понять масштаб катастрофы, которую пережил этот человек. Нектарий Эгинский – это не «сусальный» святой с картинки. Это человек, которого «отменили» максимально жестоко.

Вот лишь краткое описание главных вех его поистине исповеднического жития:

• Старт из нищеты: Анастасиос (имя святителя в миру) родился в 1846 году в Селивриe (совр. Силиври, Турция) в беднейшей семье. Чтобы получить образование, он прошел путь от школьного учителя до студента Афинского университета, а затем – Халкинской духовной семинарии в Константинополе.
• Взлет и предательство: В 1889 году он был рукоположен в епископа и назначен митрополитом Пентапольским (титулярная кафедра с резиденцией в Каире). Народ обожал его за проповеди, заботу о бедных и строительство школ. И именно эта любовь стала его приговором. Собратья-епископы, боясь его растущего влияния, составили заговор.
• Клевета: Его обвинили в жажде власти, финансовых махинациях и, что самое страшное для монаха, в аморальном поведении. Доказательств не было, но слухи распространялись быстро.
• «Волчий билет»: В 1890 году Патриарх Александрийский Софроний III, не разбираясь и не давая Нектарию слова в оправдание, просто отстранил его от служения и выслал из Египта. Без права служить, без средств к существованию, с клеймом позора.
• Голод в Афинах: В Греции его не принимали. Он был «тем самым скандальным епископом». Долгое время он буквально не имел денег на хлеб, пока в 1894 году не получил место директора Ризарийской духовной семинарии в Афинах.
• Финал: До самой смерти за ним шпионили, писали доносы и обвиняли в ересях. Он умер 8 ноября 1920 года в больнице для бедных в Афинах.
• Главный факт: После его смерти начались массовые исцеления. Согласно житию, когда медсестры сняли с него рясу и положили ее на соседнюю койку, где лежал парализованный человек, тот мгновенно встал и пошел. Бог ответил на клевету чудесами.

«Не хватайся за тряпку»: уроки тишины

Я показываю архиерею экран телефона. Скриншоты издевательских постов, видео с криками у захваченных храмов, фотографии тех, кто еще вчера целовал ему руку, а сегодня пишет доносы.

– Владыка, посмотрите, что они творят! – мой голос дрожит. – Это же ложь! Почему мы должны молчать? Почему мы не судимся на каждом углу, не кричим об этой дикости всему миру? Вы ведь тоже молчали, когда вас выставляли из Александрии. Почему?

Святитель Нектарий отставляет ведро и садится на край невысокой скамьи. Его голос тихий, немного шершавый, как будто он долго молчал перед Богом.

– Справедливость, о которой ты кричишь, – говорит он, – это человеческая категория. Она слепа и часто мстительна. Бог же оперирует Истиной. А Истина не нуждается в истерике.

Он смотрит на мои сжатые кулаки и продолжает:

– Послушай первый урок. Когда тебя поливают грязью, твоя первая реакция – схватить тряпку и начать оттираться немедленно. Ты хочешь доказать всем, что ты чист. Но ты только размажешь грязь еще сильнее и сам в ней перепачкаешься. Стой смирно. Просто стой перед Богом. Дождь Его Промысла сам все смоет, когда придет время. Твое оправдание – не в твоих словах, а в твоей жизни.

– Но они же уничтожают Церковь! – восклицаю я. – Они забирают храмы, они переписывают историю!

– Церковь – это не храмы, – святитель Нектарий мягко улыбается, – и даже не указы патриархов. Церковь – это Христос. А Христа невозможно «уволить» указом из канцелярии или «захватить» с помощью полиции.

Тот, кто тебя сегодня ненавидит – это твой лучший тренер по терпению. Он делает для твоей души больше, чем десяток друзей, которые поют тебе дифирамбы. Если ты ответишь на его ненависть своей – ты проиграл схватку. Ты стал таким же, как он. Если смолчишь и пожалеешь его – ты победил.

Провал по-человечески – победа по-Божьи

Я смотрю на него и понимаю: этот человек – абсолютный неудачник с точки зрения «успешного менеджмента». Его карьера была разрушена в сорок четыре года. Он не построил медиа-империю, не вернул себе кафедру судами, не добился извинений. Он просто чистил туалеты, писал книги и молился за своих врагов.

Нам сейчас кажется, что если мы потеряем здание храма или статус в обществе, то жизнь закончится. Но святитель Нектарий показывает: жизнь начинается там, где заканчивается надежда на «своих» и «влиятельных».

Он берет тряпку и снова возвращается к своей работе. Ему неважно, что о нем напишут завтра в афинских газетах. Ему важно, каким его увидит Бог в этом туалете сегодня.

– Иди, – говорит он мне напоследок. – И помни: клевета – это всего лишь пыль. Она оседает только на том, кто сам суетится.

Я выхожу из семинарии. Смартфон в кармане снова вибрирует, пришло новое сообщение о «захвате». Но я не спешу его открывать. Я думаю о руках митрополита в хлорке. Я думаю о том, что Церковь выжила не благодаря «сильным мира сего», а благодаря таким вот «отмененным» старикам, которые знали: Христос в изгнании чувствует Себя как дома.

Читайте также