Служба на табурете и возрожденный храм: памяти протоиерея Федора Шереметы

Протоиерей Феодор Шеремета. Фото: СПЖ

О таких людях, как отец Федор, нужно писать книги и снимать фильмы. У них хочется учиться беззаветному служению Христу, вере и той неутомимой энергии, с которой они трудятся во благо Церкви. Святой псалмопевец Давид пел о таких людях: «Праведник яко финикс процветет, яко кедр, иже в Ливане, умножится» (Пс. 91:13). 

Встреча в год тысячелетия Крещения Руси

Вспоминается 1988 год – год тысячелетия Крещения Руси. Я, тогда еще молодой советский журналист, делал первые шаги в Церкви и старался прислушиваться к советам опытных прихожан. Мне объяснили главное: в церковной жизни нужен духовник.

В то время в Покровском монастыре служил известный на весь Киев седовласый ветеран войны, протоиерей Михаил Бойко. К нему всегда выстраивалась огромная очередь на исповедь, и я, неофит, тоже решил пойти к нему. Но старенькая монахиня Поликсения из свечной лавки (ныне уже покойная), подарив мне старинную Псалтирь и Евангелие, посоветовала обратиться к 46-летнему протоиерею Федору Шеремете. Она объяснила: отец Михаил и так перегружен людьми, а отец Федор – замечательный, опытный пастырь, кандидат богословия и преподаватель в только что открывшейся после хрущевских гонений Киевской духовной семинарии.

Попав на исповедь к отцу Федору, я попросил его стать моим духовным отцом. Он скромно возразил, отметив, что отец Михаил куда опытнее его. Но я настоял на своем выборе. Так родилась наша духовная связь, которая длилась 23 года, вплоть до самой его кончины. Впрочем, она сохраняется и поныне, просто перешла в другое измерение.

Именно по его благословению я начал писать о жизни Церкви: сначала в светских СМИ, а затем, по воле Божией, организовывая и возглавляя первую официальную газету УПЦ в 1989 году.

– Времена меняются, Сергий, – говорил тогда отец Федор. – Грядут часы благоприятные, но непростые. Церковь нужно защищать, а людей – просвещать.

Молебны во дворе психиатрической больницы

Начало лихих 1990-х. Группа верующих регистрирует Свято-Кирилловскую общину. Территория - огромная психиатрическая больница имени Павлова. Храма нет, подходящего помещения тоже. Знаменитая Кирилловская церковь XII века с фресками Врубеля находилась в жестком ведении музея «София Киевская».

Тогда никто из киевских священников не решался туда идти. Откликнулся лишь отец Федор. Он начал свое служение во дворе «Павловки», прямо у больничных корпусов. Ставил обычную табуретку и служил молебны о здравии. Помню, как гуляющие по аллеям пациенты клиники с любопытством обступали батюшку, трогали его за рясу и спрашивали:

– А вы настоящий поп?

Получив из рук отца Федора крестик или иконку, они удовлетворенно отходили. С этих молебнов у больничных стен началась многолетняя работа по созданию удивительного прихода, который со временем вырос в мужской монастырь.

От больничной прачечной до монастыря

Отец Федор пошел к главврачу клиники и сумел заручиться его поддержкой. Вскоре общине передали здание старого больничного клуба, где до революции (когда клиника была богадельней для раненых солдат) располагалась прачечная.

Нужно было видеть батюшку в те дни! С утра до вечера он с бригадой помощников и строительными инструментами в руках трудился на объекте. Из подвалов вывезли грузовики мусора – позже там разместилась ризница. Актовый зал переоборудовали под храм: разобрали и заново перекрыли крышу, возвели купол, пробили окна, настелили новые полы, провели отопление, установили иконостас. От старого здания остались только стены. Так засиял благолепием новый храм в честь святителя Василия Великого.

Под руководством батюшки в другом заброшенном корпусе построили просторную трапезную, кухню, редакцию газеты. Там же обосновалось сестричество «Отрада и утешение», которое по сей день опекает больных 24 отделений клиники. А на верхнем ярусе больницы, у дубовой рощи и старинного кладбища, появилась «пустынька» – жилой корпус с садом, огородом и пасекой.

Отец Федор буквально жил на приходе. Не один год он ночевал в крошечной подвальной комнатке под храмом. Изучив историю Кирилловской обители (где в свое время подвизался молодой Димитрий Ростовский и где покоились его родители), упраздненной еще Екатериной II, батюшка был абсолютно уверен: через 200 лет монастырь должен возродиться.

Приходские службы шли по строгому монашескому уставу, а на ектениях всегда возносилась молитва «об обители сей». И его вера принесла плоды: вскоре после смерти отца Федора решением Синода УПЦ здесь был официально учрежден мужской монастырь.

Древний храм и братская трапеза

Особая страница жизни отца Федора – его борьба за возвращение молитвы в древнюю Кирилловскую церковь. К мэру Киева батюшка с помощниками ездил как на работу, часами просиживая в приемных. И он добился своего! Был заключен договор с музеем о совместном использовании храма. В алтаре, где прямо на месте престола стояли чугунные батареи, установили прекрасный престол, привезенный из-за рубежа. Службы в этих древних стенах были настолько возвышенными, что казалось, мы переносимся во времена преподобных Печерских отцов. Сегодня старинный храм захвачен ПЦУ, и монахи служат только в Васильевском храме, но обитель, по молитвам своего возродителя, продолжает жить.

Отец Федор был человеком невероятной душевной теплоты. Запомнилось, как накануне воскресенья он садился со своим водителем (ныне протоиереем Богданом) в старенькую «Шкоду» и ехал в магазин за рыбой для прихода. А после литургии подходил к каждому, кто трудился в алтаре, и ласково напоминал:

– Обязательно идите на трапезу. Братская трапеза – это продолжение молитвы!

И большинство прихожан шли обедать вместе, потому что батюшка принимал каждого с огромной отцовской любовью.

Сегодня в Киеве служит множество священников и настоятелей, которые выросли под крылом отца Федора, которых он воспитал и кому дал путевку в жизнь.

В последние годы он нес тяжелый крест болезней. Из-за осложнений диабета ему ампутировали пальцы на ноге. Но он не сдавался: продолжал служить, исповедовать и принимать людей.

Почил старец 1 мая 2011 года на 70-м году жизни. Его похоронили на территории древней обители, возрождению которой он отдал 19 лет своей жизни.

Вечная тебе память, дорогой наш отец и наставник!

Читайте также