Закрытие Лавры справкой о протекающей крыше

Хрущевские гонения. Фото: СПЖ

Документ, с которого начинается эта история – решение Киевского городского исполнительного комитета от 28 февраля 1961 года о расторжении договоров аренды со Свято-Успенской Киево-Печерской Лаврой. Основание указано скучно и почти буднично – нарушение условий соглашений по охране памятников. 10 марта на дверях Ближних пещер появятся печати. А еще через три дня, в районе Куреневки, рухнет дамба, и на Подол пойдет грязевой вал высотой в четырнадцать метров. Но это уже потом.

Стоит задержать внимание на этой бумаге. В ее канцелярской сухости видно, как меняется способ давления на Церковь. В 1930 году Лавру закрывали грубо: монашескую общину разогнали, часть братии арестовали, корпуса отдали под музейный городок и государственную историческую библиотеку. Через тридцать один год прием использован уже другой: «Нарушение условий соглашений по охране памятников». Никто не врывается, никого не уводят. Просто бумага, которой оказывается достаточно.

Начало эпохи Гагарина

1961 год вообще был годом светлого советского самодовольства. Через месяц в космос полетит Гагарин. На XXII съезде партии Никита Хрущев объявит, что нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме. До нас дошла и более ядовитая, приписываемая ему фраза – будто бы он обещал к 1980 году показать по телевизору последнего попа. Современный фактчекинг, впрочем, прямого обещания в стенограммах не находит: формула разошлась позже, уже через церковную историографию 1990-х. Но само то, что она прижилась, пересказывалась и жила десятилетиями, говорит о настроении того времени точнее протокольной записи.

В такую эпоху Лавра с ее монахами не вписывалась. На нее давили уже не по-сталински.

Из «врага народа» братия переросла в нарушителя пожарных норм. Вместо НКВД приехал санитарный инспектор. Стиль сменился, но цель закрыть святыню во что бы то ни стало осталась.

Письмо Шелеста и 11 последних монахов

Механика выдавливания братии работала четко. 1 декабря 1960 года секретарь Киевского обкома партии Петр Шелест направил первому секретарю ЦК Компартии Украины Николаю Подгорному официальное письмо. В нем, со ссылкой на «намеченные ремонтные работы», аккуратно предлагалось закрыть Ближние пещеры. Дальше шла фраза, в которой вообще нет ни одного слова о вере или безбожии: «После закрытия этих пещер монастырь утратит свое значение и превратится в небольшую приходскую церковь».

К тому времени от прежней братии осталась горстка. По данным хроники хрущевских гонений, на 1 января 1958 года в Лавре жило 96 насельников, к середине 1960 года – 37, а к 15 февраля 1961 года – 11 человек. Их давили налогами на свечное производство, на землю, на здания. К каждому приходили проверки. С 15 февраля 1961 года вся территория Лавры, включая музей-заповедник, была закрыта для посетителей. На стенах развесили объявления: «Проход закрыт», «Опасно для жизни», «Аварийное состояние». Святыня как будто стала источником риска для здоровья советского гражданина.

Дальше заработал паспортный режим. У монахов отбирали киевскую прописку, и через сутки они автоматически превращались в нарушителей. Над братией нависала уголовная статья за тунеядство. В прессе шла отдельная кампания: в журнале «Перец», в газете «Правда Украины».

Монахов уже не рисовали «шпионами западных разведок» – это сталинское клише слишком легко превращало их в мучеников. Их выставляли тунеядцами, мракобесами, мошенниками, которые якобы эксплуатируют темные суеверия простых тружеников.

Иеромонах Анемподист, предвидя развязку, тихо вынес лаврскую утварь и передал ее на хранение в частные квартиры киевлян. Так святыни постепенно уходили на чужие кухни и в гардеробы.

Мартовская катастрофа

10 марта 1961 года Лавра была официально закрыта. Решение Совета Министров Украинской ССР ссылалось на ремонтно-реставрационные работы и пожелания трудящихся превратить территорию в историко-культурный заповедник.

А 13 марта, в 6 часов 45 минут утра, в Бабьем Яре начала разрушаться дамба, ограждавшая гидроотвал. С 1952 года в этот овраг сливали жидкие отходы Петровских кирпичных заводов. К 9 часам 20 минутам дамбу прорвало. Поток пульпы обрушился на Куреневку, сметая трамваи, троллейбусы, дома и стадион «Спартак».

С цифрами жертв нужно обращаться осторожно. Первая советская сводка, появившаяся 31 марта 1961 года, называла 145 погибших. Доклад второго секретаря ЦК Компартии Украины Игната Казанца от 25 марта говорил о 137 погибших и 8 пропавших без вести. Первый секретарь ЦК КПУ Петр Шелест в воспоминаниях, опубликованных в 1995 году, упоминал 198 жертв. Украинский историк Александр Анисимов в начале 2000-х оценивал число погибших примерно в полторы тысячи, опираясь на свои подсчеты и на материалы, рассекреченные после 1991 года. Это именно частные оценки. Точная цифра неизвестна до сих пор. И в этом тоже видна работа того же бюрократического механизма: часть тел хоронили на разных кладбищах, дело засекретили, междугороднюю связь в Киеве на дни прорыва отключили.

Богословский тезис, будто Бог послал сель на Куреневку в наказание за Лавру, весьма противоречив.

Под пульпой погибли работницы трамвайного парка, дети, обычные киевляне, ехавшие на работу. Объективная причина прорыва – халатность городских властей. Председатель Киевского горисполкома Алексей Давыдов в 1950 году подписал решение сливать пульпу в Бабий Яр; обращения жителей о состоянии дамбы шли с 1958 года; их убирали под сукно. Дамба прорвалась не от Божьего гнева, а от многолетнего пренебрежения правилами безопасности. И все же в киевской народной памяти эти два события сошлись воедино.

Покровская ротация

Никита Сергеевич Хрущев был отстранен от власти Пленумом ЦК КПСС 14 октября 1964 года. По церковному календарю – в праздник Покрова Пресвятой Богородицы. Совпадение это или промыслительное стечение событий, пусть каждый решает сам.

В июне 1988 года Церкви передали нижнюю часть Лавры. По воспоминаниям насельников возрожденной обители, первую Литургию отслужили на Дальних пещерах перед Аннозачатиевским храмом. Архимандрит Игорь (Воронков), доживший до этого дня, увидел сосуды с миром и заплакал со словами: «Когда-то старшая братия говорила мне: откроют Лавру – замироточат главы. И вот дожили».

Из тех, кто 28 февраля 1961 года подписывал решение Киевского горисполкома, к этому моменту в живых почти никого не осталось. Решение их забыто, имена – в архивных описях. А мощи преподобных Антония и Феодосия Печерских по-прежнему почивают в пещерах, на тех же местах, где они лежали до 1961 года и до всех других гонений.

Читайте также