Годовщина Феофании: четыре архиерея – о Соборе, давлении и единстве УПЦ

Архиереи УПЦ говорят о Соборе в Феофании. Фото: СПЖ

27 мая Украинская Православная Церковь будет отмечать 4-летие Собора в Феофании. Все эти годы, несмотря на массовые захваты храмов и преследования со стороны государства, УПЦ продолжает свое служение. На месте отнятых храмов возводятся новые, число прихожан не уменьшается. И при всем этом Церковь сохраняет внутреннее единство.

В то же время в сети действует около десятка российских и украинских Telegram-каналов, которые со времени проведения Собора в Феофании ведут планомерные атаки на УПЦ – называют ее «раскольнической» и безблагодатной, а сам Собор объявляют «предательством Церкви-Матери и Патриарха». В преддверии годовщины эти ресурсы вновь активизировались: упорно распространяются слухи, что в УПЦ вот-вот будет принято некое судьбоносное решение – восстановление общения с Константинополем, обращение к Фанару с просьбой о статусе экзархата или даже самочинное провозглашение автокефалии.

На этом фоне появились высказывания нескольких иерархов, которые позволяют понять, насколько правдивы эти тезисы.

Почему собрался Собор в Феофании

Говоря о событиях 4-летней давности, митрополиты Сумской Евлогий, Винницкий Варсонофий, Хмельницкий Виктор и архиепископ Белогородский Сильвестр единодушны: проведение Собора в условиях начавшейся войны было неизбежным. Ключевой причиной, приведшей к его созыву, стала позиция Патриарха Кирилла: после вторжения российской армии в Украину он повел себя совсем не так, как ожидали от него духовенство и верующие УПЦ. Иерархи говорят, что Собор не был решением одного человека или ответом на внешнее давление.

Они подчеркивают: инициатива по созыву Собора шла «снизу». В Сумах именно духовенство первым заявило об отказе поминать Патриарха Кирилла – и лишь затем обратилось к владыке Евлогию за благословением. В Виннице митрополит Варсонофий собрал благочинных и епархиальный совет: голосование среди клириков дало 84% за прекращение поминания. Митрополит Хмельницкий Виктор, который в начале войны был викарием Киевской митрополии, подчеркнул: среди тридцати священников его викариатства лишь двое продолжали поминать Патриарха.

Владыка рассказал, что и у него, и у многих других священнослужителей были мысли, что если бы предстоятель РПЦ занял тогда другую позицию, Собор мог и не состояться.

«Что было бы, если бы Патриарх встал над этой кровопролитной войной? Если бы он сказал, что его паства – и в России, и в Украине, и в Белоруси? Если бы эти слова были произнесены, то мы даже могли бы его именем защищаться и его защищать, и его поддерживать, и говорить о том, что вот есть иерарх, который не боится возвысить свое слово и защитить страдающий народ Украины. Но случилось то, что случилось. И, к сожалению, снова скажу словами Собора УПЦ, который выразил несогласие с позицией Патриарха. И это было зафиксировано в решениях Собора УПЦ, состоявшегося в 2022 году. Это прискорбный, тяжелый факт, но он произошел и занял свое место в истории», – сказал архиерей.

По словам митрополита Виктора, перед Собором Митрополит Онуфрий много молился и тщательно готовился.

«Он приглашал к себе епархиальных архиереев, уже имевших опыт управления, беседовал с ними, хотел услышать их мнение, обобщить все это и понять, какие решения принимать дальше. Так что Собор не был спонтанным. Именно те, кто приезжал к Блаженнейшему на продолжительные встречи, помогли ему почувствовать, какова ситуация в епархиях», – подчеркнул архиерей.

От себя добавим: мы хорошо помним то время, волны собраний духовенства в епархиях, нарастающее напряжение в соцсетях. Помним, что градус повышался с каждым днем, священники писали, что прихожане требуют прекратить поминание Патриарха, так как не могут больше называть его господином и отцом. Накал был настолько сильным, что игнорировать его означало бы поставить под угрозу само единство Церкви.

Почему собрание назвали Собором

Один из главных аргументов недоброжелателей звучит так: то, что произошло 27 мая 2022 года в Феофании, – не Собор, а просто собрание. Делегаты якобы не были избраны по всем правилам, повестка не была объявлена заранее, а значит, все произошедшее – неканонично и нелегитимно. Этот тезис активно тиражируется и некоторыми российскими Telegram-каналами, и частью духовенства внутри самой УПЦ.

Владыка Виктор, который накануне возглавлял административный аппарат Киевской митрополии и был в постоянном контакте с Блаженнейшим, объясняет механизм изнутри.

«Делегаты, которые определялись в епархиях даже на собрание, – они определялись таким образом, как если бы им затем предстояло принять участие в Соборе. Не в каждой епархии, но так было», – рассказал архиерей.

По его словам, «когда на этом собрании стало ясно, что епископат, духовенство и верующие готовы не просто пообщаться и разойтись, а зафиксировать какое-то соборное решение», тогда Митрополит Онуфрий, согласно Уставу УПЦ, предложил поставить на голосование вопрос, чтобы собрание приобрело статус Собора УПЦ. Все присутствующие – и архиереи, и делегаты-миряне – большинством голосов поддержали предложение Предстоятеля.

«По Уставу, процедуру избрания делегатов определяет Священный Синод Украинской Православной Церкви, который состоялся в тот же день. То есть – еще раз подчеркиваю – было заседание и Синода, и Собора епископов, и Собора УПЦ. И предварительно те вопросы, которые впоследствии выносились уже на Собор и отразились в постановлении Собора, – они были озвучены и на Соборе епископов», – подчеркнул митрополит Виктор.

Владыка Сильвестр особо подчеркивает тот факт, что все архиереи голосовали дважды: сначала на архиерейском Соборе, а затем – на поместном. Поэтому заявления о том, что кто-то «не понимал повестки» или «не осознавал, за что голосует», по его словам, просто не соответствуют действительности.

Митрополит Евлогий добавляет простое наблюдение: те, кто сегодня заявляет о нелегитимности, на самом Соборе молчали. Каждый мог взять микрофон, каждый мог проголосовать против. «Дух свободы был, – говорит владыка, – не было такого, как бывает: соборы собирают, и там уже заранее распределено, кто что должен говорить». Те, кто молчал тогда, говорят сейчас. Это, по мнению архиепископа, красноречивее любых канонических аргументов.

От себя добавим:

Устав УПЦ не прописывает точную процедуру избрания делегатов в епархиях на Собор. Где-то проходили выборы, в других случаях делегатов назначал архиерей. Но одно можно сказать наверняка: даже если бы перед Феофанией выбирались сразу участники Собора, а не собрания, на результат это бы никак не повлияло. В Киев бы поехали те же люди.

Проходил ли Собор под давлением?

Еще одна популярная претензия к Собору – что его организовали и провели под давлением спецслужб Украины, условно говоря, «под дулами автоматов». Суть обвинения проста: архиереев якобы сгоняли силой, СБУ давила на духовенство, а значит, любые принятые решения нелегитимны. Архиереи, участвовавшие в Соборе, отвергают этот тезис. Причем не просто словами – они разбирают его логику.

Первым делом – вопрос о мотиве. Митрополит Варсонофий формулирует его жестко: «Если нас сгоняли с автоматами, чтобы принять автокефалию, – почему же ее так и не приняли? Это логически несостоятельно». Владыка Виктор задает тот же вопрос иначе: большинство архиереев до 27 мая не знали, какие именно решения будут приняты. Повестки дня не было. Собор рождался в живой дискуссии, а не по заготовленному сценарию. Загонять людей «под автоматами» ради неизвестного результата – бессмыслица.

Об атмосфере внутри все говорят одинаково.

Митрополит Евлогий: «Я видел свободу духа. Каждый мог высказаться, каждый мог сказать то, что хочет. Были диаметрально противоположные мнения. Блаженнейший всех выслушивал».

Владыка Виктор вспоминает живую очередь к микрофону – миряне, священники, епископы, – никто никого не подгонял. «Горячие дискуссии, которые происходили даже на повышенных тонах, свидетельствуют о том, что это не было заготовленное решение», – говорит он. Статистика голосований это подтверждает: 73 «за» и 2 «против», 72 «за» и 3 «против» – не те цифры, которые рисуют под принуждением.

От себя добавим:

стоит вспомнить, что со дня проведения Собора прошло 4 года и само время дало ответ на вопрос, собирался ли Собор под давлением спецслужб.

Логика очень проста: если священноначалие выполняло заказ власти, зачем эта власть впоследствии начала беспрецедентные преследования УПЦ? Зачем отбирала Киево-Печерскую лавру, помогала захватам храмов сторонниками ПЦУ, организовывала надуманные уголовные дела, развернула в СМИ масштабную кампанию черного пиара? Ответ на все эти вопросы очевиден: или никакого принуждения при организации и проведения Собора в Феофании не было, или принуждение было, но результаты оказались совсем не такими, на какие рассчитывала власть.

Является ли УПЦ после Собора «раскольнической»?

Обвинения, что после Феофании УПЦ оказалась в расколе, звучат от отдельных клириков и ресурсов из РФ – и связаны с прекращением поминания Патриарха Кирилла. Архиереи разбирают этот тезис с нескольких сторон.

Первый аргумент – исторический. Архиепископ Сильвестр указывает, что в самой Русской Церкви были длительные периоды времени без патриарха как такового. «Как же существовала Церковь двести лет синодального периода, когда не было патриарха Московского? – спрашивает он. – Преподобный Серафим Саровский, святитель Феофан Затворник, святитель Игнатий Брянчанинов – все из этого периода, когда поминался просто "первенствующий член Священного Синода". Идея о том, что без имени патриарха Московского Святой Дух не сходит на таинство, – богословски несостоятельна».

Второй аргумент – о связи с мировым Православием. Недоброжелатели утверждают, что УПЦ оказалась в изоляции. Владыка Сильвестр опровергает это: «Я поеду в Болгарскую или Румынскую Православную Церковь – никто из архиереев не будет звонить в Московскую Патриархию и спрашивать, можно ли послужить с Сильвестром». Также архиереи указывают на недавнее участие делегации УПЦ в заупокойных богослужениях после кончины Патриарха Илии и торжествах, посвященных избранию нового предстоятеля Грузинской Церкви.

Еще один пример – недавнее решение Собора епископов Сербской Церкви, на котором «обсуждалась и до сих пор актуальна тема страданий Украинской Православной Церкви от действий нынешних властей в Киеве». И такая же ситуация и с другими Церквами. Архиереи подчеркивают, что украинское духовенство сослужит во всех Церквах, кроме тех, где признали ПЦУ. Клирики этих Церквей приезжают служить в Украину. В годовщину и дни ангела Блаженнейшего предстоятели поместных Церквей ежегодно присылают ему поздравления. Итак, в поместных Церквах никто не сомневается ни в благодатности священства УПЦ, ни в действительности ее таинств.

Митрополит Евлогий добавляет к этому понятие рецепции. Он подчеркивает, что Собор действительно состоялся – не только юридически, но и в том смысле, который важнее юридического: народ Божий принял его решения. «О том, что это собор по изволению Святого Духа, мы сейчас видим в реакции народа Божьего, который воспринимает все решения этого собора».

И здесь нужен отдельный комментарий, поскольку критики УПЦ утверждают обратное – что народ решения Собора не принял. Что на это ответить?

Очень просто.

Если бы рецепции Феофании действительно не произошло, мы наблюдали бы признаки настоящего раскола: резкое падение посещаемости храмов, образование отдельных «антифеофаниевских» общин, куда бы перетекал народ, появление приходов без священников (подобных «беспоповцам» из староверческого раскола), отторжение Предстоятеля.

Видим ли мы хоть что-то подобное? Нет. Достаточно просто посмотреть, сколько людей собираются на службы Митрополита Онуфрия. Или число людей на богослужениях в Почаевской лавре.

И это – лучший ответ тем, кто в соцсетях продолжает утверждать, будто после Собора УПЦ стала безблагодатной. А отдельные критики идут еще дальше – призывают прихожан не посещать ее богослужения. Владыка Виктор сказал о таких людях так: «Можем ли мы их изменить? Безусловно, нет. Можем ли мы повлиять на то, чтобы они не говорили того, что говорят? Конечно, не в наших силах сделать так, чтобы этого не происходило. Но тем не менее мы должны знать свое, должны слушать друг друга, должны объединяться друг с другом и сохранять единство нашей Украинской Православной Церкви».

Должна ли УПЦ собираться на новый Собор?

Не утихают разговоры о том, что решения Феофании нуждаются в подтверждении новым Собором. Так ли это? Владыка Сильвестр называет это «одним из распространенных канонических и исторических мифов». По его словам, последующий Собор воздает честь решениям предыдущего – не для того, чтобы утвердить их заново, а чтобы показать преемственность традиции. «Давайте доведем аргумент до абсурда: Седьмой Вселенский собор должен был бы быть подтвержден Восьмым. Но такого собора не было. Выходит, Седьмой не закрыт?» – спрашивает он. И добавляет: Собор 1917 года, восстановивший патриаршество в Москве, тоже никаким последующим собором подтвержден не был.

Владыка Виктор расставляет акценты иначе – через послушание. Он подчеркивает, что решения Собора, согласно Уставу, обязательны для всей полноты УПЦ.

«Подавляющее большинство Церкви приняло это решение, и мы должны его исполнять. Если следующее решение Собора примет что-то еще, что-то добавит или отнимет – я сейчас говорю абстрактно, – то я буду одним из первых архиереев, который будет его исполнять. Мне что-то может нравиться, что-то может не нравиться, но решение Церкви мы должны принимать и исполнять».

Митрополит Варсонофий формулирует позицию еще жестче: «Будет другой Собор – тогда и продолжим дискуссию». До тех пор разногласия должны решаться внутри Церкви, а не через публичное давление и Telegram-каналы.

Главное для Церкви – единство

За всеми каноническими дискуссиями, спорами о легитимности и разговорами о новом Соборе все четыре архиерея возвращаются к одному – к единству. Не как к административному понятию, а как к духовному императиву.

Владыка Сильвестр указывает, что соборность не может подменяться зависимостью от одного человека, который в силу человеческой природы способен делать ошибки. «Не делайтесь рабами людей, ибо вы куплены дорогой ценой», – слова апостола Павла он приводит не как богословскую цитату, а как практическое руководство: единство строится не вокруг имени, а вокруг Христа.

Митрополит Варсонофий говорит о единстве через послушание соборному решению: «Собор в Феофании принял решение – и мы должны следовать ему вместе, а не продавливать личные разногласия. Все вопросы должны решаться соборным разумом».

Митрополит Евлогий говорит об этом с наибольшей болью – из прифронтовых Сум. Он призывает сохранять мир души и «держаться крепко за руку Христа».

Владыка Виктор подводит итог: «Могут быть разные мнения, но наше единство мы должны сохранять. Единство во Христе, единство нашей Православной Церкви в Украине, где мы здесь вместе живем, где мы трудимся, где мы молимся. Делать свое дело – дело Христово: трудиться, работать, молиться, плакать, горевать, радоваться, жить во Христе. А все остальное Господь Сам управит».

Церковь, которую очищает огонь

Если отойти от Telegram-каналов, от споров о формулировках и канонических нюансах, и посмотреть на Украинскую Православную Церковь глазами обычного верующего человека, то можно увидеть нечто поразительное. Церковь, у которой отнимают храмы, не отчаивается, а строит новые. Церковь, чьих епископов вызывают на допросы и судят, не разбегается от страха и не запирает двери, а бесстрашно служит Литургию. Церковь, которую ежедневно поливают грязью из сотен информационных ресурсов – молится за своих хулителей. Церковь, которую методично пытаются расколоть и снаружи, и изнутри, остается единой.

Трудно освободиться от мысли, что мы сегодня являемся свидетелями чего-то, о чем раньше читали только в патериках и житиях. Ведь Церковь во все века познавалась не по благополучию, а по гонениям.

Святые отцы говорили: кровь мучеников – семя Церкви. И семя это всходит не там, где тихо и спокойно, а там, где опасно и больно, там, где приходится выбирать. Где за исповедание веры платят свободой, здоровьем, а иногда жизнью.

Есть ли сегодня в мире Православная Церковь, которую теснят с такой настойчивостью? Где власть издает против нее законы,  объявляет угрозой национальной безопасности, отправляет ее священников под мобилизационный каток? И при всем этом – ни расколов, ни массовых отречений, ни опустевших храмов.

Наоборот, деревенский священник, у которого вчера отобрали храм, сегодня служит под навесом, в палатке, в чьем-то доме – и народ собирается вокруг него. Старушка, которую толкнули и оскорбили, наутро снова приходит в храм на Литургию именно в той Церкви, за которую она вчера бы избита и унижена.

Тот, кто сегодня остался в УПЦ, сделал это не по инерции и не из удобства, он остался по зову совести. Это уже не бытовое христианство, а настоящее исповедничество, в атмосфере которого появляются и возрастают святые. Давление, которое должно было уничтожить, – очищает. Гонение, которое должно было рассеять, – собирает. Клевета, которая должна была опорочить, – обнаруживает истинных и отделяет случайных.

Это и есть та самая благодатная почва, о которой говорили святые отцы: время, когда нет ни одного внешнего повода оставаться в Церкви, кроме самого Христа. Когда отпадает все лишнее: привычка, традиция семьи, общественный статус, политическая выгода – и остаётся только Он. И тот, кто в такое время остается в Церкви, остается с Ним.

Может быть, это и есть самый главный итог четырех лет после Феофании. Не споры о канонических процедурах, не статистика голосований, а то, что Украинская Православная Церковь сегодня – это, без преувеличения, одна из самых живых Церквей в православном мире. Живая, потому что за нее страдают. Живая, потому что в ней молятся не от привычки, а от потребности.

Когда 27 мая в храмах УПЦ будут вспоминать Собор в Феофании, главное чувство, с которым стоит подойти к этой дате, – не торжество, не обида, не желание что-то кому-то доказать. А тихая благодарность за то, что Господь сподобил быть в этой Церкви именно сейчас. За то, что не выпало родиться в эпоху пышного, безопасного и авторитетного Православия, а выпало быть свидетелем того, как Дух Святой действует в гонимой Церкви на наших глазах. За каждого архиерея, оставшегося со своей паствой, за каждого священника, не бросившего приход, за каждого мирянина, который сегодня перекрестится перед храмом и войдет внутрь, зная, что за это его, возможно, осудят и лишат земного благополучия.  За это все мы должны Бога благодарить…

И если за эти четыре года УПЦ так и не сломалась, не раскололась, не отступила, значит, шаг был верный. Значит, мы идем по тому самому пути, который Господь пророчил Своим последователям – не легкому и спокойному, а тяжелому и тернистому, но единственно ведущему к Жизни.

Читайте также