Как основателя Киево-Печерской Лавры изгнали из Лавры

Печерский изгнанник. Фото: СПЖ

В 11 веке обстановка в Лавре очень напоминала современную. Келья основателя обители пуста. Человека, который своими руками положил начало главному монастырю Руси, в его духовном детище больше нет. Вроде бы и стены монастыря целы, и лаврский распорядок идет своим чередом – а сердце этого святого места уже далеко, в нескольких днях пути на северо-восток, в чужой земле.

За что князь выгнал Антония

Чтобы понять масштаб этой истории, надо отделить благочестивый образ святого от живого старца. К тому времени преподобному Антонию было под девяносто. В молодости он ушел на Афон, принял там постриг и вернулся на Русь уже опытным монахом. Поселился в пещере на днепровском холме под Киевом, и вокруг этой пещеры мало-помалу собралась братия, из которой выросла Лавра – обитель, ставшая сердцем русского монашества. Антоний был для нее и основателем, и живым средоточием: его слушались и князья, и нищие, к нему шли за советом со всей Руси.

И вот это народное уважение стало помехой. Чтобы понять, почему, надо вспомнить, в каком году все происходит. В 1068-м Ярославичи проиграли половцам битву на реке Альте, и когда князь Изяслав отказался раздать киевлянам оружие для нового отпора, город восстал. Князь бежал в Польшу, а на престол посадили освобожденного из темницы полоцкого правителя Всеслава. Весной 1069-го Изяслав вернулся – с польским войском зятя, короля Болеслава. Возвращение вышло кровавым: вперед себя князь пустил сына Мстислава, и тот, по летописным данным, без всякого суда казнил около семидесяти участников восстания, а многих даже ослепил.

В этой обстановке гнев Изяслава пал и на Антония. Летопись говорит об этом скупо и даже причин толком не называет: «нача гневатися Изяслав на Антония из Всеслава». Намек один – старца заподозрили в сочувствии к полоцкому князю или к разгромленным горожанам. То ли он за кого-то заступился, то ли просто был слишком независим, чтобы его терпеть рядом. Точную причину источники не сохранили, и это нужно честно признать, ничего не додумывая. Ясно одно: в городе, где только что без суда казнили и ослепляли, угроза старому монаху была вполне реальной.

Важно другое – то, как повел себя сам Антоний в этой ситуации. Он не написал ни одной жалобы. Не воззвал к церковному суду, не поднял братию, не напомнил князю, кто на самом деле построил эту обитель и кому она обязана своим существованием.

У старца были все основания требовать справедливости – годы трудов над благоустройством монастыря, народная любовь, его собственное право первенства. Он не воспользовался ни одним из этих доводов.

Черниговский князь Святослав, брат Изяслава, узнав, что тот всерьез гневается на святого, прислал за ним ночью сопровождающих. В Патерике написано, что князь, «извещенный, что брат его Изяслав жестоко гневается на преподобного Антония, прислал за святым ночью и увез его в Чернигов». 

Почему благодать ушла вместе с ним

В Чернигове Антоний поднялся на Болдины горы и взял в руки заступ. В девяносто лет, в чужом краю, он стал копать новую пещеру в плотном лессовом суглинке. Кто бывал на тех склонах, знает: грунт там сложный, и копать его – тяжелая работа, к вечеру спина может не разогнуться.

Так возник черниговский пещерный монастырь – будущие Антониевы пещеры, что стоят на Болдиных горах по сей день. Старец прожил там до новой смены власти, и за эти годы вокруг его новой пещеры повторилось то же, что когда-то было на днепровском холме: собралась братия, потянулись паломники, выросла обитель. Один человек с заступом во второй раз основал монастырь – теперь уже в чужом княжестве, без всякой поддержки, какую дает столица.

И вот что важнее всего в этой истории. Духовная жизнь не осталась в покинутой Лавре с ее намоленными стенами и княжеским покровительством. Она сместилась туда, где оказался святой, – в свежевыкопанную пещеру в черниговской глине. 

Нам кажется, что Церковь – это здания, купола, акты на право пользования храмами. Отбирают их – и будто наступает конец.

Преподобный Антоний показывает, что благодать не привязана к адресу. Ее нельзя ни запретить указом, ни запереть на замок, потому что она уходит глубже – под землю, под заступ монаха-изгнанника.

Шестью с лишним веками раньше другой изгнанник, святитель Иоанн Златоуст, которого императорский двор гнал из Константинополя, сказал то, что преподоюный Антоний потом доказал делом: «Много волн и сильна буря; но мы не боимся потопления, потому что стоим на камне. Господня земля и что наполняет ее». Не киевская, не черниговская – Господня земля. Вся планета целиком. А значит, отнять Бога у верующего нельзя, как нельзя насильно переселить человека с Земли на другую планету. 

Читайте также