Исцеление от душевной тошноты

Безысходность в море. Фото: СПЖ

Через каждого из нас за день проходит такое количество информации, что она перестает помещаться в голове. Листаешь бесконечные ленты в телефоне, переходишь из одного канала в другой, натыкаешься на яростные споры в комментариях. Там каждый бьет оппонента своей выстраданной правотой. Каждый уверен в своих убеждениях: у чиновников свои отчеты, у случайных прохожих свои аргументы. Мы заглатываем этот информационный поток с утра до ночи в надежде найти твердую почву, но эффект получается обратным.

Чем больше пытаешься разобраться в лавине взаимных обвинений, тем суше и мертвее становишься внутри. Становится тошно. Человек, который заблудился в морском плавании и от безысходности начал пить соленую воду, пьет жадно, большими глотками, но горло сводит еще сильнее. Соль вытягивает из клеток последние остатки влаги. Так и с нами: дело вовсе не в том, что мы изучили мало источников или не до конца во всем разобрались. Мы просто пьем не ту воду.

Изъян синодального перевода

Больше всего на свете мы сейчас жаждем справедливости. Невыносимо смотреть, как страдают невинные люди, рушатся храмы и ломаются судьбы, а тем временем виновники трагедии продолжают спокойно жить. Израненная душа требует, чтобы мир наконец-то вернулся в нормальное состояние. Хочется, чтобы зло было названо злом, весы качнулись и преступники получили наказание. Нам кажется, что это вполне естественное желание.

«Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» – четвертая заповедь блаженства из Нагорной проповеди. Христос использует слово, которое в славянской традиции перевели как «правда», хотя в библейском контексте речь идет о милости Божией к человеку.

Для античного гражданина, воспитанного на римском праве, справедливость действительно ассоциировалась с судом, с Фемидой, которая беспристрастно взвешивает поступки и воздает каждому по делам. Это логика восстановления баланса. Но в устах библейских пророков и Самого Спасителя это слово всегда означало нечто совершенно иное. Там нет речи о сухом подсчете долгов.

Евангельская правда – это всегда спасительное, милующее действие Бога, Который приходит не наказывать должников, а заново сшивать порванную ткань отношений.

Мы по привычке тянемся к весам и требуем приговора, а библейский текст мягко разворачивает нас лицом ко Врачу душ.

О жажде милости Божией в Писании говорится без полутонов. Древнее слово передает не легкое чувство голода перед хорошим обедом – оно описывает состояние крайнего измождения путника, часами идущего по раскаленным камням, с потрескавшимися от зноя губами. Блаженство обещано не тем, кто сохраняет холодный интеллектуальный интерес к поиску праведности, а тем, кто дошел до предсмертного изнеможения.

Ловушка безупречной справедливости

В истории был один случай, когда земная справедливость сработала безупречно: идеальная правота гвоздями прибила Бога к деревянному Кресту.

Суд над Христом не был варварским самосудом пьяной толпы или разбойничьим налетом. Там работала отлаженная государственная и религиозная машина. Высший совет оберегал покой своего народа, защищая его от возможного гнева римских легионеров. Римский прокуратор Понтий Пилат действовал строго в рамках имперских инструкций, стремясь сохранить стабильность в оккупированной провинции.

Каждая из сторон была по-своему права, каждая защищала закон, порядок и безопасность граждан. И результатом этого авторитетного и юридически безупречного процесса стал самый страшный приговор в истории человечества.

В следующий раз, когда внутри нас поднимется уверенность в собственной абсолюрной правоте, на секунду вспомним, до чего однажды довело желание толпы вынести Богу «справделивый» приговор.

Почему опасно считать Бога праведным судьей?

Древние подвижники  глубоко понимали разницу между человеческим судом и Божественной правдой. Преподобный Исаак Сирин оставил предостережение: никогда не называть Бога справедливым.

Он объяснял это так: если бы Творец судил нас по законам справедливости, отмеряя каждому ровно то, что он заслужил своими поступками, у человечества не осталось бы ни единого шанса на спасение. Но Бог действует наперекор нашей примитивной арифметике. Он ведет Себя, как тот странный хозяин из евангельской притчи, который платит рабочим, пришедшим в одиннадцатый час вечера, столько же, сколько и тем, кто усердно трудился под палящим солнцем с самого рассвета. Он поступает, как отец, который бежит навстречу блудному сыну, промотавшему семейное имущество, и вместо сурового выговора обнимает его и велит готовить пир.

Преподобный Силуан Афонский довел эту мысль до самого болезненного предела. К нему в келью как-то пришел человек, разгоряченный новостями о гонениях на Церковь, и с возмущением спросил, как можно любить врагов и тех, кто разрушает святыни. Старец посмотрел на него с грустью и ответил, что душа, способная желать мучителям вечного огня и возмездия, просто еще не успела по-настоящему узнать Бога. Преподобный Силуан предупреждал: в тот момент, когда мы начинаем требовать для своих обидчиков справедливой кары, Божественная благодать тихо выходит за дверь нашей комнаты. Старец не оправдывал тех, кто творит зло. Он хотел уберечь израненного человека от потери самого главного – внутреннего мира.

Ожесточившись в ответ на жестокость, мы теряем несравненно больше, чем любой внешний враг способен у нас отнять.

Время прекратить пить соленую воду

Жажда правды, о которой говорил Христос, имеет мало общего с желанием увидеть показательный судебный процесс над обидчиками. Это другая тоска. Это глубокая боль человека, который видит, что мир вокруг вывихнут, болен, сломан и что его невозможно починить человеческими усилиями. Это тоска по Врачу, Который один может исцелить эти раны. Когда мы требуем справедливости, мы втайне просим чьей-то крови и признания нашей правоты. Когда мы жаждем Правды с большой буквы – мы просим у Бога исцеления.

В тексте заповеди очень важно расслышать не только то, что было сказано, но и то, о чем Христос намеренно умолчал. Спаситель не назвал блаженными тех, кто прямо сейчас установил на земле идеальный порядок, добился триумфа справедливости и полностью уничтожил зло. В нашем раненном грехом мире такой финал недостижим. Обещать людям легкие и быстрые победы посреди катастрофы – значит просто лгать им.

Христос благословляет именно эту незатихающую жажду, саму боль от осознания того, что все вокруг происходит неправильно.

Это чувство опустошения остается признаком того, что наша душа еще жива, что она не сроднилась с хаосом, не привыкла к нему и не забила свои рецепторы соленой водой из чужих колодцев.

Конечно, это не значит трусливо опускать руки, закрывать глаза на преступления или перестать защищать тех, кто слаб и беспомощен. Земные институты правопорядка и человеческую взаимовыручку никто не отменял. Речь идет о состоянии нашего сердца, когда мы остаемся один на один с собой: тошноту и сухость в душе не утолишь агрессивными комментариями в соцсетях или сиюминутной политологией. 

Просто перестанем пить соленую воду, признаем свое бессилие изменить ход истории и будем спокойно ждать глотка настоящей воды, который был обещан нам Богом в заповеди блаженства.

Читайте также