Почему нерадивого студента в средневековье не могли повесить?

Средневековый университет. Фото: СПЖ

Черная мантия и выбритая на макушке тонзура – вот и вся броня. По меркам средневекового города он беззащитен: чужак без родни и без оружия, которого тут вдобавок не любят. Но когда навстречу ему по парижской грязи идет стража с алебардами, алебарды опускают головы. Стражник пропускает чужака, хотя с удовольствием свернул бы ему шею. По закону он не смеет его тронуть – ни задержать, ни тем более повесить.

Откуда у нищего школяра в том жестоком веке такая неприкосновенность?

Мантия как бронежилет

Секрет был в одежде, точнее – в том, что она означала. Школяр, даже не имея священного сана, по средневековому праву приравнивался к духовенству: носил тонзуру и числился в особом сословии клириков. А клирика судил не город, а церковный суд. Касалось это, в том числе, вопросов жизни и смерти. Светский суд пытал и отправлял преступников на виселицу, церковному же проливать кровь запрещалось, и приговорить к казни он попросту не мог.

Школяр, доказавший свой статус, в худшем случае отделывался церковным наказанием там, где обычного горожанина уже ждала бы петля или гильотина.

Как ни странно, первым закон о защите студентов принял светский правитель. В 1158 году император Фридрих Барбаросса издал указ, известный как Authentica habita. Студент получал охрану в дороге, освобождался от дикого «права репрессалии» (когда за чужой долг могли схватить и осудить первого попавшегося) и, главное, получал право сам выбирать себе в судьи своего магистра или епископа вместо городского магистрата. Указ вскоре подтвердил папа Александр III, и он вошел в свод римского права.

Дело о пролитой крови

Чего стоила эта юридическая броня, лучше всего показал Париж 1229 года. На Масленицу подвыпившие школяры заспорили с трактирщиком из-за выставленного счета. Дело кончилось дракой, их побили и вышвырнули на улицу. Назавтра они вернулись с дубинами – и тут уже в свару вмешалась стража. С согласия королевы Бланки наемники взялись за студентов всерьез, и несколько человек остались лежать на мостовой.

Дальше случилось то, чего город не ожидал. Университет не стал ни жаловаться, ни покорно молчать. Он просто закрылся. Магистры прекратили читать лекции, школяры разъехались по другим городам, и Париж на два года остался без студентов, а значит – без денег, которые те тратили, и без славы центра учености. Так академическая гильдия могла просто сняться и исчезнуть, как цыганский табор.

Этого хватило, чтобы в дело вмешался Рим. В 1231 году папа Григорий IX, сам когда-то учившийся в Париже, издал буллу Parens scientiarum – «Мать наук», которую историки зовут Великой хартией университета. Папа вывел университет из-под власти короля и местного епископа и взял его под прямое покровительство, узаконил за магистрами право на забастовку и пригрозил отлучением всякому, кто посягнет на эти права.

Такой парадокс: пьяная драка в кабаке обернулась хартией академической свободы.

Трещина в щите

От чего именно спасала эта броня, становится ясно в случае, где она однажды дала трещину.

10 февраля 1355 года, в день святой Схоластики, оксфордские студенты в таверне «Суиндлсток» повздорили с хозяином из-за скверного вина и выплеснули чашу ему в лицо. За полчаса перебранка переросла в побоище. На второй и третий день в город под крик «Бей их!» хлынули вооруженные горожане из окрестных деревень. Они врывались в студенческие общежития, убивали школяров, а по свидетельствам очевидцев – даже снимали с них скальпы.

Когда все стихло, на улицах осталось около тридцати горожан и до шестидесяти трех человек из университета. И это был Оксфорд, уже наделенный всеми мыслимыми привилегиями. Кембридж, к слову, как учебный центр вырос в 1209 году из студентов, бежавших из Оксфорда после расправы над двумя товарищами.

Церковь-защитница

Все это плохо вяжется с мифом эпохи Просвещения – будто средневековая Церковь душила науку, а университет пробился ей наперекор. Картина была обратной. Без сословия клириков и без канонического права, запрещавшего проливать кровь студентов, любая школа была бы уничтожена – феодалом или разъяренной толпой.

Императорский указ дал лишь первый толчок. Несущей стеной постройки правовой защиты оказалась именно Церковь: это она вписала школяра в неприкосновенное сословие и это ее юрисдикция стала «крышей» для университетов.

Черную мантию, с которой мы начали рассказ, сегодня надевают на выпускной магистров, когда вчерашние студенты идут через зал за дипломом в долгополых робах и квадратных шапочках. Почти никто из них не знает, что это не карнавальный костюм, а сохранившися след той самой брони. Когда-то этот наряд означал, что ни один чиновник не смеет тебя повесить за то, что ты думаешь иначе, чем остальные.

Читайте также