Полуденный бес – древнее имя апатии и тоски

Беседа об унынии. Фото: СПЖ

В нашей жизни сейчас часто бывают моменты, когда дело, которое срочно надо сделать, лежит перед тобой, а руки никак не поднимаются. Силой воли ничего не изменить. Тянет встать, подойти к окну, посмотреть, что там снаружи, потом к холодильнику, поесть что-то, потом снова к окну. В голове появляется вкрадчивая мысль: брось. Здесь, на этой работе, в этой жизни, в том числе - духовной, у тебя ничего не выходит и не выйдет, так встань и поменяй все.

Мы привыкли называть это апатией или выгоранием. И почти всегда стыдимся самих себя: вот, я раскис как тряпка, расклеился, а другие же как-то держатся. Но у этого состояния есть особые причины и скрываются они далеко за пределами нашего сознания.

Враг, о котором знают полторы тысячи лет

В IV веке монахи египетской пустыни, сутками сидевшие в одиночестве, столкнулись с серьезным противником. Евагрий Понтийский назвал его бесом уныния, акедией, и дал ему второе имя, взятое из псалма, – полуденный бес («от сряща и беса полуденнаго», Пс. 90:6). Этот враг, по его словам, опаснее всех прочих.

Тактика борьбы с этим дьявольским порождением расписана у отцов едва ли не по минутам. Бес приступает к человеку около полудня и сначала заставляет почувствовать, будто солнце застыло, а день растянулся часов на пятьдесят. Потом гонит к окну – выглянуть, не идет ли кто, много ли еще осталось до вечера. Внушает отвращение к своему месту жительства и к самому укладу жизни. И, наконец, нашептывает человеку: «уйди отсюда, брось все, смени обстановку – вот там, в другом месте, наверняка будет иначе».

Полторы тысячи лет назад человеку, которого мы назвали бы выгоревшим, не кричали «Соберись, тряпка!» Ему говорили иначе: тебя атакует нечистая сила, и вот по какой схеме. И дело тут не в твоей слабости, а в силе искушения.

Стоит позвать на разговор собеседника близкого нам по времени жизни – праведного Иоанна Кронштадтского, человека уже не из пустыни, а из шумного города, который в ежедневном изнурительном служении пастве не раз сталкивался с бесом уныния.

– Отче, нам же кажется, что уныние наваливается само собой – от усталости, от обстоятельств. А откуда оно приходит на самом деле?

Отец Иоанн отвечает без обиняков: не от обстоятельств приходит печаль, а от противника нашего спасения. В дневнике святой записал, что уныние, нападающее на нас после неудачи в работе, «происходит от врага нашего бесплотного, который везде ищет нас поглотить, яко лев рыкающий».

– Но если так, чем отбиваться от него, когда нет сил даже на малейшее сопротивление?

Праведник отвечает неожиданно по-деловому. «Врагу, - писал он, - нельзя давать места: готовить себя к делу заранее, держаться молитвы и воздержания, не бросать служения другим».

А оружием против тоски святой пастырь называл Крест Господень: «Силою честного и животворящего Креста Господня, - по его слову, - изгоняются из сердца страсти: уныние, малодушие, страх и все козни бесовские».

Таким был отец Иоанн: он умел утешением, наставлением и ободрением обратить «ложе печали» страдальца в ложе радости о Господе. Лекарство от уныния у него почти всегда находилось вовне, в помощи другому человеку, а не в самокопании в саможалении.

Не выходи из кельи

Древняя наука духовной борьбы разработала один универсальный совет по борьбе с унынием. И звучит он так: не выходи из кельи. Не верь помыслу, который заставляет тебя все бросить и сорваться с места, потому что бежать он предлагает, по сути, от самого себя – а себя со своими «тараканами» ты прихватишь с собой куда угодно. Покинуть место своего служения под натиском уныния авва Евагрий прямо называл знаком поражения в противостоянии дьяволу.

Победа же выглядит скромнее показных подвигов: остаться там, где стоишь сейчас, занять руки посильным делом и перетерпеть это искушение.

Полуденный бес силен на разгоне, грозен, шумен, обещает, что так невыносимо будет всегда. Но выдержки у него меньше, чем у того, кто решил не поддаваться ему.

Он наваливается в полдень и к вечеру слабеет – если только за этот полдень человек не начал жить по его подсказке: ругаться с ближними, бросить начатое дело, перечеркнуть то, что созидал в своей душе годами.

Такая она - ловушка нашего времени. Раньше уныние гнало монаха из кельи. Сегодня оно гонит человека к экрану смартфона, в праздную переписку, в очередное резкое слово, в соблазн одним движением все обнулить и перечеркнуть. Декорации сменились, но схема атаки «полуденного беса» прежняя: главное – вырвать человека с его привычного места и заставить наломать дров, пока на душе мутно.

Нам не стоит слепо верить, что завтра станет легко, будто по мановению волшебной палочки. Бесовская атака может тянуться час, а может и целый день, и даже всю жизнь. \

Меняется одно в твоей жизни: ты перестаешь принимать вражеский голос за свой собственный. Когда внутри звучит украдкой голос: «все бессмысленно, брось, беги», теперь ты узнаешь почерк дьявола.

Тогда не нужно ни выпрыгивать из ямы уныния рывком на одних эмоциях, ни казнить себя за то, что в нее провалился. Нужно просто не поверить помыслу о бегстве, остаться на своем месте и, заняв руки самым малым делом, переждать этот полдень. Враг, бравший тебя на испуг, отступит первым. Ведь он всегда отступал перед теми, кто оставался непреклонен и верен Богу.

Читайте также