​Укрощение степного зверя

Духовный перелом великого князя. Фото: СПЖ

Копнув землю на склоне Старокиевской горы, можно увидеть особенный грунт. На вид он серый, жирный, перемешанный с древесным углем и мелкими обломками пережженной кости. Там очень много золы, спрессованной временем в плотную подушку.

​Этот слой раскопал в 1908 году археолог Викентий Хвойка. Под ним открылась фигура из неотесанных валунов в форме эллипса с четырьмя выступами, четко направленными по сторонам света, а рядом – массивный столб из обожженной глины. Вокруг лежали кости животных. Объект сразу назвали языческим капищем. О его точной датировке историки спорят до сих пор.

​Кровавый пантеон на холме

​Летопись рисует на этом холме показательно страшную сцену. В 980 году князь Владимир, только что отвоевавший киевский стол у своего брата, воздвигает здесь грандиозный языческий пантеон из шести кумиров во главе с деревянным Перуном, у которого была серебряная голова и золотые усы. «Повесть временных лет» утверждает: перед этими истуканами лилась кровь. И не только звериная.

​В 983 году, вернувшись из победоносного похода на ятвягов, княжеская дружина решила отблагодарить богов человеческой жертвой. Жребий пал на юного Иоанна, сына варяга-христианина Феодора, который долгое время жил в Византии и тайно веровал в Распятого Христа. Отец сына не выдал. Он вышел на деревянный помост своего дома и бросил разъяренной толпе пламенный вызов: «Не боги это, а дерево: нынче есть, а завтра сгниет... сделаны они руками человеческими». Двор варягов снесли, не замедлив расправиться с отцом и сыном. Так на киевской земле появились первые мученики за Христа.

​Тот, кто отдал приказ водрузить этих идолов и молча одобрил убийство варягов, пришел к власти путем чудовищного насилия.

Владимир убил своего родного брата Ярополка, выманив его на переговоры. Полоцкую княжну Рогнеду, посмевшую назвать его «сыном рабыни», он взял силой на глазах у связанных родителей, которых после этого приказал убить. Летопись насчитывает у князя сотни наложниц в загородных резиденциях и называет его ненасытным в блуде.

Монахи, писавшие житие святого князя, могли бы эту грязь отретушировать, спрятать, сгладить острые углы. Но они оставили ее намеренно. Они сохранили эти факты как меру той бездны, со дна которой человека вытащила благодать Божия, донеся до нас честную историю реанимации души равноапостольного крестителя.

​Слепота у стен Херсонеса

​Трагедия 983 года на киевском холме, где погибли Феодор и Иоанн, стала началом конца для самого Владимира. Кровавое торжество язычества обернулось внутренним опустошением. Князь, обладавший колоссальным практическим умом, вдруг почувствовал, что служение Перуну ведет в тупик. Расправа над варягами не укрепила его власть, а наоборот, вскрыла глубокую гниль всей языческой системы.

​Начался мучительный поиск. То, что в учебниках сухо называют «выбором веры», для Владимира было вопросом личного выживания. Он искал не просто государственную идеологию, а живую силу, способную усмирить его мятежную душу и огромную страну.

​Корсунская легенда гласит, что перед самым Крещением в захваченном Херсонесе Владимир внезапно ослеп. Его глаза покрыла плотная и темная пелена. Это была наглядная визуализация его внутреннего состояния. Человек, завоевавший все, что можно завоевать в этом мире, оказался абсолютно беспомощным и потерянным посреди собственного триумфа.

​И когда византийская принцесса Анна передала ему короткое послание: «Если хочешь избавиться от болезни этой, крестись поскорее», Владимир согласился. В тот момент, когда епископ возложил на него руку в купели, пелена спала. Из воды вышел другой человек. Изменилось не только имя князя, но и сама природа этого бешеного степного волка.

​Невероятный отказ от меча

​Самым сильным доказательством этого преображения стало то, что, вернувшись в Киев, Владимир приказал разрушить капище. Перуна привязали к конскому хвосту, волокли по грязи под ударами плетей и сбросили в Днепр. Но это было лишь внешнее действие. Главное произошло внутри самого князя.

​Человек, который всю жизнь решал любые вопросы мечом и насилием, после Крещения категорически отказался казнить преступников.

Летопись сохранила этот поразительный диалог. Владимир отменил смертную казнь на Руси, заявив приехавшим из Константинополя греческим епископам: «Боюсь греха».

​Для Византии, где ослепление свергнутых императоров и жестокие казни были нормой государственной жизни, это было дикостью. Епископам пришлось уговаривать новокрещеного князя вернуть суды и казни, чтобы разбойники не разнесли страну. Это просто поразительно: византийские интеллектуалы учат вчерашнего варвара проявлять жесткость во власти, а он упрямо держится за Евангелие, отказываясь проливать кровь.

​Он начал раздавать еду и одежду нищим, приказав возить продукты по киевским улицам для всех больных и немощных. Княжеский терем превратился в центр милосердия. Прежний Владимир умер в херсонесской купели. На его месте появился правитель, который всерьез пытался построить жизнь государства на законе милосердия.

​Известковый раствор поверх старых могил

​Между 989 и 996 годами на тот самый холм, где еще недавно дымился серый пепел от Перуна, пришли греческие зодчие. Владимир отдал десятую часть своего дохода на строительство первого каменного собора – Десятинной церкви в честь Успения Пресвятой Богородицы.

​Строили ее византийские мастера из плинфы – тонкого обожженного докрасна кирпича. Плинфу укладывали на цемяночный раствор – смесь извести и толченого кирпича, который застывал веками, превращаясь в монолит. И этот раствор заливали прямо поверх рвов старого капища.

​При раскопках 1908 года у алтаря собора археологи обнаружили остатки деревянного сруба – того самого дома, где держали оборону и погибли варяги Феодор и Иоанн. Храм был построен на останках первых мучеников.

​Если сегодня зачистить вертикальную стенку раскопа на Старокиевской горе сверху вниз, можно прочитать всю нашу историю без единого слова.

Удивительно, но наша вера держится именно на этой пережженной земле, которую жестокий князь однажды назвал своей, а затем благословил ее крестом. Пепел капища никуда не делся из-под фундамента собора. Впрочем, нельзя исключать, что и на месте собора сейчас в любой момент могут заново обустроить капище. Но историю с лица этой земли уже не стереть, она навсегда зепечатлена в вере степного зверя, принявшего решение стать христианином.

Читайте также