Духовная инженерия в осажденном Константинополе

Крестный ход в Константинополе. Фото: СПЖ

До наших дней сохранился литургический Устав Константинопольского собора – так называемый Типикон Великой церкви, составленный в IX–X веках. Там содержатся сухие списки дат, храмов и маршрутов. В обшей сложности Устав фиксирует до тридцати пяти обязательных общегородских шествий в год – с точно расписанными остановками вдоль главной магистрали, улицы Меса: от Святой Софии через Августеон и Форум Константина, мимо Форума Феодосия, к храму Святых Апостолов или к Влахернскому собору на самой окраине. На несколько часов город становился храмом без стен, в котором совершалось массовое богослужение.

Мы представляем средневековый крестный ход как толпу верующих с чадящими факелами в руках, бредущую наугад под пение церковных гимнов. Но указания из Типикона больше похожи на боевые приказы: кто с какой точки выходит, где останавливается процессия, какой антифон поется на каком перекрестке. Такой порядок был обеспечен не только во времена покоя. Обратимся к тому, что происходило, когда мирное время заканчивалось.

Осада и шествие с иконой

Летом 626 года император Ираклий увел византийское войско на персидский фронт, и в его отсутствие к стенам Константинополя одновременно подступают авары со славянами и персы с азиатского берега. Город был фактически брошен на попечение патриарха Сергия и патрикия Вонона. Катапульты бьют по укреплениям, и по всем законам жанра дальше должна идти хроника отчаянной обороны – заделанные бреши, ночные вылазки, нехватка воды.

Хроники действительно это фиксируют. Но рядом с описанием боев источники сообщают и о другом. Патриарх Сергий организует шествие вдоль крепостных стен с образом Спасителя на глазах у осаждающих войск – прямо во время обстрела. 

Современники описывают это событие как часть военной обороны.

Город выстоял – стены выдержали натиск врагов, флот сжег персидские плоты на Босфоре, – но паника внутри города так и не переросла в мятеж или сдачу, хотя все условия для этого были.

Два землетрясения, два разных решения

Здесь стоит сравнить два интересных случая, разделенных ста десятью годами.

В 447 году серия подземных толчков валит участок только что достроенных Феодосиевых стен Константинополя. Рушится пятьдесят семь башен одновременно. Город оказывается на грани голода и вторжения (Аттила уже стоит неподалеку). 

Ответ императора Феодосия II на этот вызов выглядит почти безрассудно: он вместе с патриархом Проклом снимает венец, разувается и выходит с процессией духовенства и горожан за городские стены, в открытое поле.

Церковное предание связывает с этим исходом рождение молитвы «Святый Боже». Рассказ о мальчике, поднятом в воздух на глазах у толпы и услышавшем ангельское пение, стоит воспринимать как благочестивую легенду, но сам факт массового покаянного шествия за стены Константинополя зафиксирован исторически.

Землетрясение 557 года было куда страшнее. Агафий Миринейский, очевидец, пишет о городе, «почти стертом с лица земли». Рухнул купол Святой Софии, обвалились некоторые участки стен, погибли многие жители. Но Юстиниан I отвечает на это иначе, чем его предшественник. Вместо выхода босиком в поле были сорок дней траура, вход в храм на Рождество и на Богоявление без короны, простоволосым, – и, что важнее, учреждение ежегодной покаянной службы в память об этом дне.

Форум, где император становился простолюдином

Прокладывание маршрута молитвенного шествия именно через Форум Константина было грамотно продуманным. Там стояла порфировая колонна – монумент основателю города, – и здесь богомольцы пересекали политический центр столицы.

Идущий в общей процессии, среди толпы, а не в закрытых носилках, император на несколько минут переставал быть недосягаемым лидером, становясь обычным пешеходом.

У историков нет согласия, что эта процессия означала на самом деле. Со времен Гиббона за литургическими шествиями закрепился образ государственного театра. Блеск золота и кадил должен был гипнотизировать нищую толпу и удерживать императорский трон. Есть и другое прочтение символики крестных ходов: богослужение не обслуживало интересы дворца, а наоборот – выводило из-под контроля власти городское пространство, заставляя секулярный полис на несколько часов подчиняться иному ритму. Источники не дают окончательного ответа, какое из двух прочтений вернее – скорее всего, и то, и другое одновременно, в разных пропорциях в разные века.

Порядок в толпе при этом обеспечивали не солдаты. Городские димы – бывшие организаторы ипподромных состязаний – к этому времени давно превратились в полувоенные корпорации с закрепленными церемониальными обязанностями. Трактат «О церемониях» Константина Багрянородного фиксирует их наличие на определенных участках шествия, где они возглашали установленные приветствия. Толпа не гудела беспорядочно – ее разделяли специально обученные люди на управляемые секторы.

Купол, в котором тонула тревога

Конечной точкой самых торжественных шествий почти всегда оказывалась Святая София. Здесь византийская инженерия представала в полной красе.

Архитекторы Анфимий Тралльский и Исидор Милетский строили храм не только для красоты. Современные акустические измерения рассчитали время реверберации под куполом порядка десяти-двенадцати секунд. Для сравнения, в обычном концертном зале сегодня этот показатель едва достигает двух секунд.

Ни один голос не затихает здесь мгновенно, как в любом жилом или гражданском помещении того времени. Он зависает в пространстве и умножается, обволакивая толпу со всех сторон.

Город снаружи мог трещать по швам от паники, землетрясений или осадных орудий. Но человек, дошедший с молитвой в общей процессии до главной святыни города, оказывался внутри пространства, которое звуком держало его на месте, внушая спокойствие и укрепляя веру.

Читайте также