Зачем православные иерархи приучают нас к «архиепископессам»?

Иерусалимский Патриарх принял англиканскую архиепископессу. Фото: СПЖ

24 июня 2026 г. Патриарх Иерусалимский Феофил III принял у себя «архиепископессу» Кентерберийскую Сару Маллалли. Ее сопровождал англиканский архиепископ в Иерусалиме Хосам Наум и другие лица.

На первый взгляд, обычная дипломатическая встреча религиозного лидера, прибывшего в Святой Город, – такие встречи происходят нередко. Например, осенью 2025 года Патриарх Феофил провел по святым местам Иерусалима вице-президента США Джея Ди Вэнса. Но в данном случае все иначе. Сара Маллалли – не политик или общественный деятель. Это первая «архиепископесса», стоящая во главе Англиканской церкви. Официальная встреча с ней Иерусалимского Патриарха, а тем более молитва – это не просто жест вежливости. Это молчаливая легитимация женского священства, шаг к его признанию во всем христианском мире. Так и открывается окно Овертона.

Официальная позиция Православных Церквей

Тема «рукоположения» женщин в священный сан возникла в Англиканской церкви еще в 1976 г. А в 1978 г. в Афинах состоялось специальное заседание Англикано-православной доктринальной комиссии. В этой комиссии были представлены: Константинопольская, Иерусалимская, Александрийская, Антиохийская, Русская, Румынская, Болгарская, Элладская, Кипрская, Польская и Финляндская Церкви. То есть практически все Православие. И в итоговом документе православные члены комиссии единогласно осудили рукоположение женщин в священный сан и назвали это «новшеством, не имеющим никакого основания в Священном Предании».

Особенно важно, что православные участники Афинского заявления отказались считать этот вопрос «внутренним делом англикан». Они прямо написали: «Мы, православные, не можем рассматривать англиканские предложения рукополагать женщин как чисто внутренний вопрос, который православных не касается».

В 2006 г. на заседании Англикано-православной комиссии Кипре православные участники снова выразили категорическое несогласие с решением англиканских церквей рукополагать женщин в священный сан.

Многие поместные Церкви называли рукоположение женщин препятствием к диалогу с англиканами. Например, в 2008 г., после того как Генеральный синод церкви Англии принял решение о введении женского епископата, РПЦ заявила, что это решение «существенно затрудняет для православных христиан ведение диалога с англиканами, все более отдаляет англиканство от Православной Церкви и способствует дальнейшему разделению христианского мира в целом». 

Но времена меняются…

Что произошло в Иерусалиме

Это был не просто дипломатический прием – то была совместная молитва. Об этом прямо говорит сама Сара Маллалли. На официальном сайте архиепископессы Кентерберийской опубликован текст, в котором она благодарит Патриарха Феофила за прием и говорит, что «молиться вместе в этом святом месте, в сердце христианской истории, было для всех нас бесценным даром».

Как известно, православное каноническое право всегда считало совместную молитву очень важным экклезиологическим актом. Множество правил строго запрещает не только литургическое действо, но и просто молитву с теми, кто вне общения церковного. Например, 10-е Апостольское правило говорит: «Если кто-либо с чуждым общения, хотя бы даже в доме, помолится, да будет отлучен».

Здесь же мы видим не просто молитву с тем, кто вне Церкви, а с человеком, который ниспровергает один из основополагающих принципов священства, который продвигает ЛГБТ-повестку даже ценой раскола в собственной церкви.

Сара Маллалли, ратующая за благословение гей-пар, стала первой женщиной-архиепископом Кентерберийским за всю историю церкви Англии, духовным лидером примерно 85 миллионов верующих во всем мире. Однако это вызвало серьезнейший кризис внутри самого англиканства. В октябре 2025 г. от Маллалли отделились англикане Нигерии, а в марте 2026 г. 347 епископов и 121 лидер из 27 провинций Глобального Юга официально заявили о разрыве с административным центром в Лондоне и создали собственный Глобальный англиканский совет.

Получается странная картина.

Даже внутри англиканства, которое считается довольно-таки либеральным религиозным сообществом, фигура Маллалли является для многих неприемлемой. А православный Патриарх не видит никакой проблемы в том, чтобы помолиться с ней вместе на Святой Земле.

Конечно, нельзя сказать, что Патриарх Феофил этим актом формально признал женское священство. Но это, несомненно, отступление от апостольской и святоотеческой традиции.

Нужда заставила?

Зачем вообще Патриарху Феофилу такие встречи? Ведь и отношение Церкви к женскому священству, и вызванный им раскол Англиканской церкви, и поддержка Сарой Маллалли гей-повестки – факты общеизвестные, и Иерусалимский предстоятель, безусловно, с ними знаком. Возможно, объяснение кроется в положении Иерусалимской Церкви сегодня. А оно довольно плачевно.

В августе 2025 г. городские власти Иерусалима заморозили банковские счета Иерусалимского Патриархата из-за налогового спора. Без денег оказались сотрудники патриархии, школы, монастыри и благотворительные учреждения.

Этот спор касается не только православных. В марте 2025 г. главы христианских церквей Святой Земли протестовали против попыток заставить их платить налоги, так как непосильное финансовое бремя может поставить под угрозу само присутствие этих церквей в регионе.

Ситуацию усугубляет война в Газе. Иерусалимский Патриархат старается помогать беженцам, что требует больших финансовых затрат. Например, православный монастырь святого Порфирия стал убежищем для сотен мирных жителей.

Иерусалимская Церковь нуждается в международной поддержке и финансовой помощи и надеется получить ее от влиятельных христианских структур Запада. Возможно, этим и объясняется столь теплый прием Кентерберийской архиепископессы в Иерусалиме.

Иерусалимский Патриарх идет на компромиссы не для себя, а для блага Церкви. Но не является ли цена слишком высокой?

Константинополь открывает окно Овертона еще шире

Если поступок Патриарха Феофила можно объяснить тяжелым положением Иерусалимской Церкви, то с Константинопольским Патриархатом ситуация несколько иная. 30 января 2026 г. в Троицком кафедральном соборе Нью-Йорка, принадлежащем Архиепископии Константинопольского Патриархата в США, состоялся экуменический молебен с участием представителей разных конфессий, включая лютеранскую «епископессу» Катрину Фостер. Причем Фостер не просто «епископесса», но и открытая практикующая лесбиянка. В этом же мероприятии принимала участие и «священница» Епископальной церкви США Кирстен Гуидеро, известная продвижением ЛГБТ-идеологии. С ними со всеми молились представители Константинопольского Патриархата.

Еще раньше, в 2022 г. в Стамбуле, Патриарх Варфоломей помолился с представителями других религиозных организаций «за экуменическое единство». Молилась там и неизвестная дама в епитрахили.

И вряд ли такие молебны будут прекращены. Наоборот, учитывая число женских «рукоположений» у англикан, лютеран и протестантов, такая тенденция будет лишь нарастать. И нет сомнения, что константинопольские иерархи в таких контактах тоже руководствуются соображениями «блага Церкви».

Старая ловушка компромисса

Идея «компромисса ради блага Церкви» не нова. Сегодня его оправдывают необходимостью финансовой помощи, международной поддержки, диалога, мира и так далее. Все это очень красиво. И даже похоже на самопожертвование.

Но церковная история свидетельствует:

когда ради «блага Церкви» иерархи начинают делать то, что противоречит вероучению или церковной морали, результат оказывается противоположным.

Один из примеров – Ферраро-Флорентийский собор XV в. В то время Константинополь был на грани завоевания турками и отчаянно нуждался в военной помощи Запада. Император и значительная часть иерархов ради «блага Церкви и империи» согласились на унию с Римом. Итог: город не получил никакой помощи, Церковь оказалась на грани раскола, а Константинополь в 1453 г. был захвачен турками-османами.

Другой пример – Декларация митрополита Сергия (Страгородского) 1927 г. о полной лояльности советской власти. Этой декларацией он пытался спасти Церковь от полного уничтожения в горниле репрессий 1920–30 гг. Итог: гонения только усилились, тысячи священников, монахов и мирян были арестованы, сосланы, расстреляны. Тысячи храмов уничтожены. Церковь попала под полный контроль советских органов. Последствия этой политики, названной впоследствии «сергианством», не изжиты до сих пор.

Компромисс в вероучительных и нравственных вопросах практически всегда приводил к трагедии в истории Церкви, подрывал ее авторитет. И наоборот.

Святые выбирали верность

Церковь сохранилась не благодаря тем, кто умел договариваться с сильными мира сего любой ценой, а благодаря стойкому исповеданию веры. Вот несколько примеров.

Святитель Василий Великий (IV в.) жил в эпоху, когда власти поддерживали арианство. Православных выгоняли из храмов и отправляли в ссылки. Глава местной власти епарх Модест пытался склонить Василия к арианству. Угрожал лишением имущества, истязанием и смертью не только Василию, но и его пастве. Святитель мог бы пойти на компромисс, многие так и делали. Но он ответил епарху: «Если можешь, угрожай иным; а это нимало нас не трогает».

Преподобный Максим Исповедник (VII в.) жил тогда, когда власть поддерживала монофелитскую ересь. Церковные иерархи один за другим соглашались на компромисс ради «мира». Но Максим говорил: «Я думаю не об единении или разделении римлян и греков, но о том, чтобы мне не отступить от правой веры».

Святитель Марк Ефесский (XV в.) отказался от унии с католиками. Он пошел против всех: византийского императора, римского папы, церковных иерархов и политической верхушки империи. И именно его позиция спасла Церковь.

Рядом с этими святыми были те, кто предлагал компромисс, кто умело объяснял уступки «тяжелыми обстоятельствами» и «благом Церкви». Но правда Божия была на стороне исповедников веры. И история доказала их правоту.

Должен ли игумен идти на компромисс «ради братии»?

Конечно, женское священство – далеко не единственный вызов, стоящий сегодня перед Церковью. Куда острее сейчас другой пример – легализация ПЦУ. В поместных Церквах найдутся известные всем иерархи и священнослужители, которые прежде поддерживали каноническую УПЦ, а затем развернулись на сто восемьдесят градусов. Разбирать «переобувание» каждого мы не станем – довольно двух примеров: Патриарха Александрийского Феодора и митрополита Кипрской Церкви Исаии Тамассосского. Оба не раз приезжали в Украину, оба горячо поддерживали каноническую УПЦ и лично митрополита Онуфрия. А потом обо всем этом «забыли».

Особенно горько, когда в этом ряду оказывается Афон – оплот монашества, к которому веками ехали за неповрежденной верой. Остановимся на доводах его игуменов, Ефрема Ватопедского и Елисея из монастыря Симонопетра.

Архимандрит Ефрем много раз высказывался в поддержку канонической УПЦ и призывал украинцев хранить верность Митрополиту Онуфрию. Но, как мы помним, в 2019 году он приехал в Киев на интронизацию Сергея Думенко. Правда, на саму церемонию он не попал, внезапно заболев и тут же уехав из Украины. Позже, комментируя ситуацию с ПЦУ, игумен Ватопеда заявил, что афониты не могут высказываться по теме ПЦУ, поскольку Святая Гора – это юрисдикция Константинопольского Патриархата, и потому все вопросы по Думенко надо адресовать туда.

Еще удивительнее риторика игумена монастыря Симонопетра.

По информации СПЖ, архимандрит Елисей заявил братии, что в случае отказа признать ПЦУ он будет вынужден покинуть обитель и Константинопольский Патриарх назначит другого, более «сговорчивого» игумена. И монахи после такого признания «не отпустили» Елисея, поскольку он им слишком дорог.

Но разве смысл жизни монаха – любым путем остаться во главе монастыря?

В истории Церкви есть множество примеров святых игуменов, где они не только не цеплялись за свой пост, но и сами стремились уйти, чтобы полностью отдаться молитве.

Преподобный Антоний Великий. Был главой монашеского поселения, но, тяготясь многолюдством, ушел далеко на восток, на гору Колзим, где у источника и нескольких финиковых пальм провел остаток жизни.

Преподобный Савва Освященный. Основатель знаменитой лавры близ Иерусалима. Каждый Великий пост он уходил в пустыню для уединенной молитвы, возвращаясь к братии лишь к празднику.

Преподобный Антоний Печерский. Когда вокруг него собиралась братия, вновь уходил копать себе новую пещеру ради уединения, а управление поручал поставленным игуменам.

Преподобный Феодосий Печерский. Уже будучи игуменом, каждый Великий пост затворялся в пещере для уединенной молитвы, возвращаясь к братии лишь к Лазаревой субботе.

Преподобный Сергий Радонежский. Будучи игуменом Троицкого монастыря, он после столкновения со своим братом Стефаном тайно, ни с кем не простившись, ушел из обители, чтобы избежать раздора.

Преподобный Кирилл Белозерский. Был архимандритом московского Симонова монастыря, но тяготился почетом и искал уединения. Сложив с себя настоятельство, он покинул Москву, уйдя с иноком Ферапонтом на север, к Белу озеру, где основал Кирилло-Белозерский монастырь. Здесь уход ради молитвы оказался окончательным.

И это только единичные примеры, которых в реальности очень много. Можем ли мы представить, что кто-то из святых пошел бы на компромисс с совестью, лишь бы остаться на посту игумена? Кто ради сохранения места готов поступиться верой, тот спасает уже не Церковь, а свое место в ней – а эта дорога ведет не туда, куда он думает.

Заключение: окно открывается тихо

То, чему нет места в Церкви, входит в нее не через ворота. Сначала обычная встреча, каких бывают десятки, общие снимки. Затем совместная молитва (кто станет возражать против молитвы о мире?). На каждом шаге разумные и «правильные» аргументы: не надо преувеличивать, вы же видите положение Церкви, надо уметь говорить со всеми. Возразить будто и нечего. Но так, по сантиметру, и открывается окно Овертона.

Опасность не в том, что на виду. С открытым противником Церковь имела дело всегда и всякий раз его переживала. Страшнее другое, менее заметное: готовность самих пастырей уступить – конечно же, «ради пользы Церкви».

Чем оборачивается эта забота, история показывала не раз. Флорентийская уния Константинополь не спасла – только приблизила его конец. Декларация 1927 года гонений не остановила. Всякий раз, когда ради «блага Церкви» переступали через веру, расплата выходила тяжелее той беды, от которой бежали. А сберегали Церковь не те, кто умел договориться, а те, кто договариваться отказывался, – Василий Великий, Максим Исповедник, Марк Ефесский. При жизни их называли упрямцами и губителями церковного мира. Но в итоге правы оказались именно они.

У этой истории есть и более глубокое измерение. Зачем мы вообще в Церкви? Разве для того, чтобы наладить ее земные дела? Нет, мы в ней для того, чтобы вырастить доверие к Богу, воспитать в себе веру. А в чем вера заключается? Точно не в том, чтобы ради спокойной жизни Церкви с кем-то договориться или сторговаться. О земном существовании Церкви позаботится Христос – ее Глава. Наша задача совсем в другом: думать, как спастись самому, как укрепить собственную веру. Это касается патриарха, архиерея или игумена не меньше, чем мирянина. Помимо того, что они управляют Церковью, они и сами должны спасаться. Четко по слову Серафима Саровского: «Стяжи дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся».

Вера наша укрепляется именно здесь, в критических моментах – когда нет денег, когда опасно, когда со всех сторон угрозы. Так было всегда, по-церковному это называется искушением. А искушения не обходят стороной – их проходят. Для того они и даются: чтобы человек прошел, удержавшись за Бога, и вышел с верой более крепкой, с живой связью с Ним. В этом ее суть.

Попытки «подстелить соломки» для Церкви и для себя в Церкви – это движение против веры как таковой – чистый человеческий расчет там, где нужно доверие Богу. Псалмопевец сказал об этом давно: «Не надейтесь на князи, на сыны человеческия, в нихже несть спасения». И еще: «Если Господь не положит основание дома, напрасно трудятся строители его; если Господь не сохранит город, напрасно бодрствует стража».

Все Писание настраивает нас на одно и то же. «Сии на колесницах, и сии на конех, мы же имя Господа Бога нашего призовем». Пусть сильные мира сего надеются на свои связи и договоренности, наш же путь – другой.

Читайте также