В религии нового времени нет места для святости

Изгнание святого из святыни. Фото: СПЖ

В XI веке на высокий и крутой берег Днепра ступил одинокий странник в потертой мантии. Это был монах Антоний, вернувшийся из длительного паломничества на Святую Гору. В его дорожной сумке лежали святини с Афона – благословение старцев, а в сердце пламенела Иисусова молитва.

Тогдашний Киев был еще достаточно молодым христианским городом. Князья строили каменные храмы по византийскому образцу, стремясь блеснуть перед западными соседями пышным убранством. Но истинная духовная жизнь кипела не в этих новостроях. Она родилась в пещере, выкопанной в лесистом овраге.

Свобода в тесном подземелье

Вернувшись с Афона, преподобный Антоний обошел все киевские обители. Их строили богатые правители на свои средства. Там было сытно и безопасно. Но афонский инок не остался ни в одной из них. Княжеские монастыри полностью зависели от политических настроений власти, от капризов правителей и династических междоусобиц.

Монах искал полной свободы духа. Он отказался от комфорта и ушел на дальний холм, в пустую пещеру, выкопанную некогда святителем Иларионом.

Настоящая Церковь рождается там, где люди готовы терпеть бытовые лишения ради верности Богу. Такими были первые лаврские насельники. Историк Антон Карташев писал: «Печерский монастырь с самого начала стал на свои собственные, независимые ноги... Печеряне не кланялись князьям, а, наоборот, заставили князей с уважением и трепетом склоняться перед их духовным авторитетом».

Пещерный инок показал правителям совершенно другой масштаб личности. Он доказал, что человеческое достоинство определяется не богатством или властью, а чистотой совести и верностью Евангелию.

Киевские князья сами стали приходить к пещерам, чтобы услышать от отшельников правду о себе.

Афонская прививка для киевлян

Мы знаем, что преподобный Антоний Печерский не оставил после себя богословских трактатов и не принял священного сана, оставшись простым иноком. Святой старец не написал даже монастырского устава. Но его безмолвная молитва в подземной келье стала сильнейшим магнитом для жаждущих такого же уединения.

В сырые киевские пещеры потянулись лучшие люди эпохи. Сюда пришли преподобные Феодосий, Нестор Летописец, иконописец Алипий, бескорыстный врач Агапит.

Из подземного монастыря выросла настоящая духовная академия, сформировавшая нашу письменность, медицину и искусство.

В Киево-Печерском патерике сохранилось наставление, с которым игумен афонского Есфигменского монастыря отправлял преподобного Антония на родину: «Антоний! Иди обратно в Русскую землю, чтобы и там быть наставником для других, и да будет с тобою благословение Святой Горы».

Это благословение стало благородной прививкой для языческого дерева на Руси. Когда садовник хочет получить хорошие плоды, он надрезает кору дички и прививает к ней живую ветку. Афонское монашество стало такой веткой, которую святой старец привил к киевскому стволу.

Через молитвенный опыт афонитов наша земля приобщилась к древней христианской цивилизации. Сербский богослов преподобный Иустин (Попович) писал об этом подвиге: «Монахи – это единственные настоящие бунтари в этом мире. Они бунтуют против смерти, греха и зла». Печерские иноки совершили именно такой бунт, заявив, что главное сокровище человека находится на Небесах.

Замки на святынях не утолят духовную жажду

Прошло десять веков с того времени. Сегодня мы много говорим о вхождении нашей страны в европейское политическое, экономическое и культурное пространство, о правах человека и свободе совести. Но прямо на наших глазах происходит грубое и вопиющее нарушение этих прав. Древнюю святыню – Киево-Печерскую лавру – превращают в музейный объект. Древние пещеры опечатывают, пускают туда людей по пропускам, а братию постепенно вытесняют за ограду обители.

Поразительно, но общество, громко декларирующее стремление к либеральным ценностям, собственными руками рубит корень, благодаря которому Киев когда-то стал духовным центром не только Европы, но и всего христианского мира.

К сожалению, современные «реформаторы» забывают, что пещеры Лавры – это не подвал для хранения музейных экспонатов. Это живой колодец, из которого наш народ веками черпал духовную силу. Попытка обложить этот источник сухими правилами и закрыть его на замок выглядит как отчаянная борьба народа с собственной историей.

Когда настает настоящая беда, а она уже настала в лице страшной войны, музейная табличка не утешит скорбящее сердце. Живую воду молитвы нельзя заменить экскурсионным билетом.

Читайте также