Почему жулики бывают расторопнее праведников?

Притча о неверном управителе. Фото: СПЖ

Двор большого домохозяйства где-то между Иерихоном и Эммаусом, послеполуденный знойный час. У ворот стоят люди – арендаторы и должники, вызванные поодиночке и почему-то в срочном порядке. В глубине двора, в тени навеса, сидит человек с тростниковым пером, и перед ним лежат свитки долговых расписок с восковыми печатями.

Он вызывает первого: «Сколько ты должен господину моему?» «Сто мер масла». «Возьми расписку, садись скорее, пиши пятьдесят».

В этом «скорее» – нерв всей сцены. Человек торопится, потому что его уже уволили, но слух об увольнении еще не разошелся по округе. У него в запасе осталось около полудня, пока его подпись еще что-то юридически значит. Чернила на новом свитке еще не высохли, когда во двор входит второй должник.

Неожиданная похвала

Дальше происходят очень странные вещи. Хозяин, обнаружив подлог, не зовет стражу и не тащит предприимчивого управителя в суд. Наоборот, он его хвалит. И Христос, рассказав эту историю ученикам, добавляет: сыны века сего догадливее сынов света в своем роде.

Мы привыкли, что в Евангелии есть только назидательные примеры, где добрые люди награждаются, а хитрые посрамляются. Здесь же все наоборот.

В пример поставлен человек, который вел дела нечисто, попался на горячем, а после провала дела провернул такую искусную комбинацию, что пострадавшая сторона аплодирует ему стоя.

Вернемся немного назад – к тому, как вообще была устроена денежная система в той стране.

Сто мер масла и запрещенный процент

Тора запрещала иудею получать прибыль: «не отдавай в рост брату твоему ни серебра, ни хлеба, ни чего-либо другого, что можно отдавать в рост» (Втор. 23:19). Но этот запрет на практике часто обходили.

Делец, дававший в долг пятьдесят мер масла, вписывал в хирограф – долговую расписку – сразу сто. Никакого процента в документе не значилось, только сумма долга. Формально закон был соблюден, совесть успокоена, а половина указанного – чистая прибыль заимодавца, которую он получит, ничем не рискуя. Управитель, разумеется, знал точные цифры: он и держал у себя эти свитки, он и вел учет, он же и получал потом свою долю.

Вычеркнув сотню и вписав полсотни, неверный управитель вычеркивает именно тот запрещенный законом довесок. Долг же остается таким же, каким был на самом деле.

Ловушка для хозяина

Теперь посмотрим на положение хозяина, вернувшегося домой к вечеру. По округе уже звучат благодарные тирады в его адрес: «Господин простил долги, господин милостив, господин боится Бога и соблюдает Закон отцов!» Люди, которые еще вчера кланялись ему только из внешнего приличия, сегодня благословляют его имя вслух, на площади, при свидетелях.

Хозяин может, конечно, публично объявить, что новые расписки недействительны. Но тогда ему придется так же, во всеуслышание объяснить, откуда взялась разница в суммах, что ему невыгодно.

Ему остается одно – усмехнуться и признать: махинация сработала чисто. Похвала здесь не отражает одобрение хозяином воровства, а подчеркивает сообразительность загнанного в угол человека, который за несколько часов сумел восстановить запятнанную репутацию.

Ненадежная крепость

Слово «мамона» переводится как «надежная опора». И вот эту мнимую надежность Христос и называет неправедной.

Не потому, что достаток порочен сам по себе, а потому что он вводит человека в заблуждение. Богатство лишь обещает то, чего в действительности не может дать: безопасность, стабильность, власть над завтрашним днем. Оно шепчет человеку, что у него есть запас времени и сил, и человек этому верит.

То, что эта стабильность очень шаткая, мы знаем не понаслышке. Квартира или дом, в которые вложены все накопления, – в секунду могут быть разрушены одним ударом ракеты.

Человек, переживший войну, больше никогда не поверит басням, что нажитое имущество – надежный капитал.

Притча открывает нам глаза: увольнение ожидает всех. У кого-то оно связано с пенсией, у кого-то – с войной, а у всех без исключения – со смертью.

Курьер, посягнувший на посылку

Блаженный Феофилакт Болгарский пишет в толковании на эту евангельскую притчу: «Итак, мы – управители чужого, вверенного нам Владыкою... Когда мы поступаем несправедливо в управлении богатством, то есть данное нам от Владыки на нужды сослужителей или братьев присваиваем себе, тогда мы бываем неверными управителями».

Для сравнения представим такую картину. Курьеру вручили опечатанный дипломат с деньгами, чтобы он отвез их по адресу в качестве гуманитарной помощи. Дорога предстояла длинная. Через какое-то время курьеру начинает казаться, что эти деньги он заслужил в качестве заработка и что глупо везти через всю страну кучу купюр, когда сам ходишь в стоптанных ботинках. Он присваивает себе деньги, покупает костюм, потом еще один, а потом жалобно рассказывает знакомым, как трудно ему все это досталось.

Наши деньги, квартиры, здоровье, таланты – содержимое такого дипломата, а сами мы – курьеры.

Ничего из этого не нажито нами лично и ничто не удержится в наших руках навечно. Единственный способ не потерять все – раздать Божие имущество тем, кому оно предназначалось, пока мы еще живы.

Святитель Иоанн Златоуст задает прямой вопрос: «Бог дал нам богатство не для того, чтобы мы запирали его, но чтобы мы раздавали его. В самом деле, скажи мне, для чего ты запираешь его? Чтобы оно не досталось другим? Но ведь оно и тебе не принадлежит, если ты не будешь раздавать его».

Кто из нас догадливее?

Неверный управитель из притчи был человеком, который правильно оценил свое положение, начал действовать быстро и безжалостно к себе. Христос не хвалит его нечестность – Он ставит нам в укор его расторопность.

Мы способны полгода изучать проценты по депозитам, торговаться из-за квартплаты, просчитывать наследство до последней гривны. Но та же рассчетливость странным образом исчезает, когда речь заходит о том имуществе, которое останется с нами в вечности.

Так кто, в самом деле, догадливее – аферист, который за полдня успел переписать все долги, или мы, которые очень редко задумываемся над своим будущим?