Монахи, опередившие прогресс на 300 лет

Трудолюбивые цистерцианцы. Фото: СПЖ

В 1538 году королевские комиссары прибыли в йоркширскую долину реки Рай и приступили к скучной монотонной работе. Им было поручено описать имущество закрытого аббатства Риво. Среди прочего в аудиторский список попали два объекта с невнятными для клерка названиями – «железоделательная мастерская» в местечке Ласкилл, милях в четырех от аббатства, и «молоточная кузница» в самом Риво. Четыре с половиной столетия этот отчет пролежал в пыльном архиве.

В конце 1990-х на старые документы наткнулся Джерри Макдоннелл, археометаллург из Брэдфордского университета. Ученый задался вопросом: что за печи стояли у монахов и насколько далеко те зашли в кузнечном деле?

Обычная печь того времени представляла собой глиняный столб высотой около двух метров, сверху туда засыпали уголь и руду, а воздух подавали ручными мехами. Такая печь не набирала необходимые полторы тысячи градусов, и потому шлак после нее оставался жирным от невыплавленного железа.

Шлак из Ласкилла оказался бедным. Настолько бедным, что по составу походил на доменные отходы. А до изобретения доменных печей, если верить учебникам истории, оставалось еще полтораста лет. Раскопки обнаружили квадратное, со стороной около пяти метров, каменное сооружение и следы отведенного речноого потока, который, судя по всему, качал мехи.

Иными словами, монахи-молчальники, ушедшие из мира ради молитвенной тишины, подошли вплотную к промышленной революции.

Процветшая пустыня

Монахи ордена цистерцианцев, основанного в 1098 году в бургундском Сито, селились там, куда никто добровольно не шел. Само название материнской обители, по одной из версий, происходит от старофранцузского слова, означавшего «тростник» или «топкое место».

Долина вокруг будущего аббатства Фонтене представляла собой более 1200 гектаров заболоченного леса, который монахи дренировали, чтобы там можно было жить. К слову, семь прудов и несколько водопадов, устроенных ими, сохранились до сих пор.

Йоркширскую долину Рай в XII веке современник тоже описывал как безобразную огромную пустошь. Двенадцать иноков, присланных туда из Клерво в 1132 году, начали с того, что буквально подвинули реку. Причем в течение столетия ее русло меняли трижды, пока не получилась ровная площадка нужного размера. На ней воздвигли 72 постройки, а за четверть века община выросла до ста сорока монахов и более пятисот братьев-мирян.

Трудолюбивая река

Есть еще один документ XII века – анонимное описание ландшафта монастыря Клерво. Его автор ведет речь о реке Об, которая идет к обители по руслу, «сделанному не природой, а трудом монахов», причем половина русла была отведена внутрь обители.

В описании перечисляются гидравлические новшества, которые иноки использовали для монастырских нужд. Вода вертела лопасти мельницы, жернова дробили зерно, отделяя муку от отрубей. Потом вода наполняла котел в соседней постройке, затем шла к сукновалам, поочередно поднимая и опуская тяжелые песты, и, по замечанию автора, избавляла самих сукновалов от тяжкого труда. Оттуда она попадала к дубильщикам, которые готовили кожу на обувь для братии. Затем поток расходился на рукава и обходил остальные помещения, «прилежно осведомляясь повсюду, какая работа в нем нуждается и для какого дела» – варить, сеять, точить, молоть, поливать, мыть, валять, размягчать. И только исполнив все, ради чего он пришел, водный поток уносил нечистоты, торопясь обратно к реке.

Интересен сам тон этого текста. Там нет ни одного слова о торжестве человеческого разума. Вода служит людям, и служба ее описана с той же признательностью, с какой описали бы работу послушника на кухне.

В Фонтене, благодаря этому же изобретению, создали настоящий гидропривод. Здание, за которым закрепилось название «Форж», поставили в стороне от храма и келий, чтобы отделить молитву от послушаний.

Строение, опирающееся на мощные контрфорсы, растянулось более чем на 50 метров. Внутри него было два горна и несколько водных приводов, приводивших в движение молоты (один из них сейчас восстановлен). Продажа металлических изделий приносила обители существенный доход. Археологи считают «Форж» одним из старейших сохранившихся металлургических производств Европы.

Технологический совет аббатов

Ни одно из этих изобретений не кануло в Лету. Новые технологии быстро распространялись по другим обителям.

Монастырский устав предписывал настоятелям ежегодно съезжаться в Сито на генеральный капитул. Формально собрание было учреждено для поддержки единого порядка и дисциплины. Но фактически капитул стал каналом связи, по которому в католический мир шли сведения о водоотводе, новых породах овец, отборе зерна и устройстве печей.

Технологический прорыв тогда ощущался повсеместно. На момент смерти Бернарда Клервосского в 1153 году орден насчитывал 343 благоустроенных обители, к середине XIII века – 647, к концу средневековья – уже 742.

Медиевист Жан Гимпель, посвятивший этой истории книгу «Средневековая машина», писал: «Каждый монастырь имел образцовое производство, часто размером с храм и всего в нескольких футах от него, где энергия воды приводила в движение машины различных производств».

Потом пришло время описи 1538 года. Братию выселили, технологическую сеть разомкнули. Макдоннелл отмечает, что если бы монахов не выгнали, промышленный переворот, возможно, начался бы и в йоркширской долине.

Осушенное болото, если его забросить, затягивается тиной за пару десятков лет. Отведенный когда-то поток реки без надлежащего обслуживания возвращается в старое русло. Так произошло и с изобретениями цистерцианцев. Но прошли столетия – и человечество заново изобрело то, до чего уже давно додумались простые монахи средневековых аббатств. К сожалению, сейчас мало кто признает, что промышленная революция ХІХ века в Европе стала возможной именно благодаря Церкви и ее неуемным труженикам инокам.

Читайте также