​Тайна забытых катакомбных символов

Христианская символика в катакомбах. Фото: СПЖ

​Крест постоянно присутствует в повседневной жизни христианина: мы обычно носим на шее нательный крест, мы изображаем на себе крестное знамение, крестом венчаются купола храмов, он находится в красном углу вместе с иконами в наших домах и так далее. Крест нас защищает, ограждает от козней диавольских, кресту посвящаются богослужебные чинопоследования, частички Крестного Древа считаются одной из величайших христианских святынь. Крест изображают на государственных флагах и гербах, а порой на танках, самолетах и другом оружии.

​Но давайте посмотрим, как первые христиане относились к самому Кресту Христову и его визуальному изображению.

​Парадокс победы через поражение

Еще до Своего распятия Христос говорил о кресте: «Ко всем же сказал: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Лк. 9:23). В римском мире взять крест означало принять участь осужденного. Поэтому Христос говорит здесь прежде всего о самоотречении и готовности следовать за Ним вплоть до страдания и смерти. Несение креста означало не победу в войне, не торжество какого-либо государства, не ограждение себя от всяких скорбей и неприятностей, а прямо противоположное – смиренное принятие этих скорбей, позора, поражения в житейском значении этого слова.

Тема Креста присутствует во многих книгах Нового Завета, но наиболее системно ее излагает апостол Павел. «Ибо Христос послал меня не крестить, а благовествовать, не в премудрости слова, чтобы не упразднить креста Христова. Ибо слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, – сила Божия» (1 Кор. 1:17–18).

​Сила в чем? В превосходстве, возвышении над другими, в способности навязать свою волю? Нет, все совсем наоборот. Сила – в смирении, в самоотречении, в послушании Богу.

К этому призывались последователи Христа: «Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстями и похотями» (Гал. 5:24); этим хвалился апостол Павел: «А я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира» (Гал. 6:14).

​На Кресте совершилось наше спасение: «...истребив учением бывшее о нас рукописание, которое было против нас, и Он взял его от среды и пригвоздил ко кресту; отняв силы у начальств и властей, властно подверг их позору, восторжествовав над ними Собою» (Кол. 2:14–15). Здесь апостол сознательно употребил греческий глагол θριαμβεύω – «вести в триумфе», «торжествовать над побежденным», то есть использовал понятные образы военной победы. Крест – победа, но победа над чем или над кем?

​Отнюдь не над земными государствами, начальствами и властями торжествует Христос, «потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных» (Еф. 6:12).

​В Послании к Евреям мы видим ту же логику, хотя слово «крест» в этом отрывке не употребляется: «...дабы смертью лишить силы имеющего державу смерти, то есть диавола, и избавить тех, которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству» (Евр. 2:14–15).

Это формула экзистенциальной победы над смертью посредством собственной смерти, а не посредством военной или политической победы.

Христос побеждает того, кто имеет «державу смерти», не убивая противника, а Сам проходя через смерть. Христос «смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Флп. 2:8).

​Победа над смертью через земное поражение, вознесение на Небо через позорную смерть на кресте. «...Иисуса, Который, вместо предлежавшей Ему радости, претерпел крест, пренебрегши посрамление, и воссел одесную престола Божия» (Евр. 12:2).

​Крест с самого начала был одной из центральных тем христианской проповеди первых веков, чего нельзя сказать о кресте как о визуальном символе. В качестве центрального элемента христианской символики крест используется только с середины IV века.

​Богатство ранней христианской символики

Символика христиан первых трех веков соответствовала Евангелию и другим текстам Нового Завета. Она была значительно разнообразнее позднейшей культуры, сосредоточенной вокруг креста. На надгробиях, печатях и стенах катакомб встречались рыба, голубь, корабль, якорь, хлебы, молящийся человек, пророк Иона и Добрый Пастырь.

​Около 200 года Климент Александрийский советовал христианам выбирать для личных печатей «голубя, рыбу, корабль, несущийся по ветру, лиру или корабельный якорь».

Примечательно, что в этом перечне Климент не упоминает крест. Это не значит, что изображение креста не было известно христианам того времени. Однако это показывает, что крест не входил в тот набор изображений, который Климент счел нужным рекомендовать христианину.

​Еще один показательный момент в творениях Климента: он писал, что христианину не следует изображать «меч или лук, поскольку мы следуем миру». То есть христианская символика была подчеркнуто миролюбивой, а пастыри довольно щепетильно относились к тому, чтобы не изображать символы, которые могут быть истолкованы в контексте земной власти, насилия или чего-то подобного.

​Одним из самых древних и самых распространенных христианских символов была рыба. Она напоминала о евангельских чудесах, крещении и евхаристической трапезе. Греческое слово ΙΧΘΥΣ воспринималось как исповедание: «Иисус Христос, Божий Сын, Спаситель».

​Еще одним древним символом был якорь. Он выражал надежду, которая, как пишет апостол Павел в Послании к Евреям, является для души «как бы якорем безопасным и крепким» (Евр. 6:19). На христианских памятниках эти образы нередко соединялись: рыба указывала на Христа, якорь – на спасительную надежду.

​Одним из самых распространенных образов был Добрый Пастырь. Этот образ был известен еще с дохристианских времен, но в христианстве стал изображением Христа, спасающего человека и ведущего его к вечной жизни. «Я есмь пастырь добрый: пастырь добрый полагает жизнь свою за овец» (Ин. 10:11).

​Первые свидетельства крестного знамения

Изображение креста, разумеется, также было известно древним христианам. Тертуллиан в начале III века писал, что верующие при входе и выходе, одеваясь, умываясь, садясь за стол и начиная обычные дела знаменуют крестом чело. Подчеркнем, что Тертуллиан свидетельствует о жесте крестного знамения, а не о широком распространении самостоятельного изображения креста.

​Наиболее ранним сохранившимся графическим напоминанием о Распятии считается ставрограмма – соединение греческих букв «тау» и «ро». Она встречается в папирусах конца II – первой половины III века в сокращенном написании слова σταυρόν («крест») в Лк. 14:27.

​

Эта ставрограмма считается многими учеными древнейшей дошедшей до нас визуальной отсылкой к распятию Христа. Но это часть текста, а не самостоятельный графический символ и тем более не визуальный объект поклонения.

​Исследование христианской символики первых веков осложняется тем, что датировка самых ранних изображений нередко вызывает споры. Особенно осторожно исследователи относятся к попыткам датировать христианские изображения временем до 200 года.

​Смысл крестной победы верных

Означает ли это, что христиане первых веков не использовали визуальное изображение креста в качестве символа? Имеющиеся у нас источники не позволяют ответить однозначно на этот вопрос. Но мы можем достаточно определенно сказать, что для них означал Крест Христов.

​Крест означал позорную смерть, которую добровольно принял Христос, «нашего ради спасения»; крайнее смирение; послушание Богу; терпение скорбей; жертву ради другого; смерть для греха; верность среди гонений и надежду на воскресение.

​При этом древние христиане уже говорили о Кресте как о победе, причем в понятных для той эпохи военных терминах. Но это была парадоксальная победа: Христос побеждает не земного противника, а грех, смерть и духовные силы зла. Побеждает не чем иным, как тем, что Сам принимает смерть.

​Но в начале IV века этот символ оказался вовлечен в совершенно иной контекст. Крест или близкая ему христианская монограмма должен был не только напоминать о жертве Христа, но и обещать одному императору военную победу над другим в междоусобной войне.

​Об этом в нашей следующей публикации.

Читайте также