Зачем святые обители превращали в государственные тюрьмы?

Монастырские узники. Фото: СПЖ

​В апреле 1042 года на улицах Константинополя кипел бунт. Свергнутый император Михаил V вместе со своим дядей пытались спастись. На царском корабле они бежали в Студийский монастырь, надеясь укрыться за святыми вратами. Двери обители распахнулись, но разъяренная толпа быстро окружила храм. 

Вчерашний правитель судорожно держался за престол, полагая, что священный статус алтаря остановит преследователей. Напрасно. Охрана и горожане выволокли беглецов на площадь и ослепили. Очевидец этих драматических событий, историк Михаил Пселл, стоял неподалеку и плакал. Позже он зафиксировал слова монарха, когда тот перед карой назвал свою участь оправданной: «Бог справедлив, а справедливость карает меня теперь за содеянное».

​Ослепленного Михаила отправили сначала в обитель Элегмон, а затем сослали на остров Хиос. Для византийской политики это был давний прием. Постриг считался гражданской смертью, которая позволяла устранить политического соперника без пролития крови. Полноценная казнь грозила мятежами, а монашеская ряса навечно лишала прав на трон, сохраняя человеку жизнь. Подобная судьба постигла и императрицу Ирину: в 802 году ее сослали на остров Принкипо, а затем перевели на Лесбос, где бывшая владычица империи зарабатывала себе на пропитание прядением шерсти.

​За полвека до бегства Михаила V, в декабре 944 года, сыновья свергли императора Романа I Лакапина. Отца насильно постригли и сослали на остров Прот. Однако уже в январе 945 года заговорщиков постиг аналогичный финал: их лишили власти и отправили на тот же остров. Бывший правитель встречал собственных сыновей уже в иноческом одеянии. Согласно хроникам, он процитировал им слова пророка Исаии: «Я воспитал и возвысил сыновей, а они возмутились против Меня».

​Закон вместо плахи

​Правовая основа этого явления сформировалась задолго до византийских дворцовых переворотов. Император Юстиниан в VI веке утвердил Новеллу, одна глава которой касалась наказания за супружескую измену. Гражданский суд назначал виновной женщине бичевание, после чего ее отправляли в монастырь. Мужу давалось два года на размышление. Если супруг соглашался простить жену, он забирал ее домой. Если же за два года примирения не происходило, женщина принимала постриг и оставалась в обители пожизненно. Имущество делилось: две трети получали дети, а треть отходила монастырю.

Оно давало человеку время на исправление и раскаяние, заменяя собой смертную казнь. Однако со временем христианская обитель из места духовного исправления превратилась в место принудительного заключения.

​Княжеские оковы в Киеве

​На русских землях практика монастырской ссылки проявилась в XII столетии. В 1146 году в ходе междоусобной борьбы черниговский князь Игорь Ольгович попал в плен. Его, закованного в «железа», заточили в Иоанновском монастыре Переяславля. Пленник тяжело заболел и попросил пострига. Епископ Евфимий совершил над ним иноческий чин.

​Больного князя перевели в Киев, где он принял схиму в Феодоровской обители. Бывший правитель хотел провести остаток дней в молитвенном уединении. Но политическая борьба не отпустила схимонаха. В сентябре 1147 года киевское вече приняло решение окончательно расправиться с родом Ольговичей. 

Разъяренная толпа ворвалась в храм прямо во время богослужения. Схимонаха вытащили на улицу и растерзали. Монашеский чин не уберег его от расправы, хотя сам князь уже полностью отказался от мирской власти.

​Земляные ямы, высочайшие указы

​К XVI веку монастырская тюрьма стала привычным институтом государственного сыска. В 1554 году в документах Соловецкого монастыря появляется имя первого официального узника. Им стал троицкий игумен Артемий. С этого момента северная обитель превратилась в главный каземат для религиозных и политических диссидентов.

​Спустя столетие в заточении оказался Патриарх Никон. В 1666 году после церковного суда опального первосвятителя сослали в Ферапонтов монастырь, а затем перевели в Кирилло-Белозерскую обитель. В общей сложности он провел в заключении пятнадцать лет. Святейшего охранял пристав, сотник и двадцать стрельцов, вооруженных дубинами. Сохранилось свидетельство его духовной стойкости: бывший Патриарх лично сделал деревянный стул и вырезал на нем надпись: «сей стул сделан смиренным Никоном патриархом в заключении».

​В XVIII веке другим центром ссылки стал Суздальский Спасо-Евфимиев монастырь. С 1766 по 1902 год через его арестантские помещения прошло более четырехсот человек, включая священников и монахов. В 1902 году там все еще содержались узники, причем некоторые сидели по 15 и даже 20 лет.

Бумага проходила долгий путь: от приходского священника к епархиальному архиерею, затем в Синод, к обер-прокурору и, наконец, на стол императора.

​Условия содержания отличались крайней суровостью. На Соловках строили земляные тюрьмы: ямы глубиной около трех аршин, обложенные кирпичом. Узника опускали туда через люк, через который подавали пищу. В 1830-х годах арестантов содержали в тесных чуланах размером два на три аршина по два человека. Умерших хоронили в монастырском саду без креста и надписи.

​Содержавшиеся там сектанты часто вступали в богословские споры, которые кончались бросанием друг в друга кусков хлеба и ложек. Ссыльный фельдшер Колчин, получив доступ к секретному архиву, стал первым историком соловецкого каземата. А настоятель монастыря архимандрит Порфирий (Карабиневич) в 1860-х годах так описывал положение узников: «Сослан и сиди, значит, пока не смилуется и не прекратит страдания смерть».

​Последний кошевой атаман

​Среди соловецких узников особая судьба выпала кошевому атаману Запорожской Сечи Петру Калнышевскому. В 1776 году по личному указу императрицы Екатерины II старца сослали на Север. Он провел в монастырском заточении 25 лет.

​В 1801 году новый император подписал указ о его освобождении. Однако бывший атаман отказался возвращаться на родину и решил остаться в обители до конца своих дней. Калнышевский скончался 31 октября 1803 года, а в 2015 году Украинская Православная Церковь прославила праведного Петра в лике святых.

​Монастырские тюрьмы упразднялись медленно. В 1883 году соловецкая тюрьма впервые за три века оказалась пустой, хотя окончательно ее закрыли осенью 1903 года.

​В Киеве история Кирилловского монастыря завершилась иначе. После секуляризационной реформы 1786 года обитель была закрыта, а в 1803 году на ее землях государственные власти устроили больницу для «божевільних». 

Монастырские здания превратились в больничные палаты. Монастырская земля снова приняла отверженных людей, но теперь ими занимались врачи, а не монахи.

Читайте также