Притча: визит к богатому коллекционеру
Парковая аллея. Фото: lentravel.ru
Жил один богатый коллекционер древних статуй, которых у него было великое множество. Они стояли по аллеям его красивого парка. Знакомые направили к богачу одного молодого студента с рекомендацией от местного Исторического общества, чтобы тот мог ознакомиться с удивительной коллекцией.
Управляющий доложил хозяину о прибытии гостя, встретил его и повел по дорожкам парка к дому. Охваченный любопытством, студент останавливался возле каждой статуи и восторженно вздыхал. В конце концов управляющий не выдержал:
– Господин, вас, собственно, кому представить: статуям или их владельцу?
«Ибо всё, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего» (1Ин. 2:16).
Читайте также
Братства: сетевая структура против империи
В 1596 году православие в Украине объявили «мертвым». Но пока элиты уходили в костелы, простые мещане создали структуру, которая переиграла империю и иезуитов.
Анатомия стыда: почему фреска Мазаччо передает боль
Перед нами образ, который разделил историю на «до» и «после». Фреска Мазаччо – это не просто искусство, это зеркало нашей катастрофы.
Деревянный колокол: почему стук била сегодня звучит громче бронзы
Тот, кто привык к медному пафосу, вряд ли поймет этот сухой стук. Но именно он созывал людей в Ковчег. История била – вызов современной эпохе.
Гнев и тишина: какой взгляд Бога встретит нас в конце времен?
Мы стоим перед двумя безднами: яростным вихрем Микеланджело и кротким взором преподобного Андрея. Два лика Христа – две правды, которые мы ищем в огне испытаний.
Как горсть пшеницы победила императора: Съедобный манифест против смерти
Перед нами блюдо с коливом – вареная пшеница с медом. Простая каша? Нет. Это документ сопротивления, написанный зерном вместо чернил.
Священное признание в любви: Что прославляется в «Песни песней»
В этой библейской книге ни разу не упомянуто имя Бога. Зато там – поцелуи, объятия, описания обнаженного тела. Раввины спорили, не выбросить ли ее из Писания. А монахи читали ее как молитву.