Чем титушки под судами УПЦ отличаются от титушек Борщаговки?
Реакция на события в Петропавловской Борщаговке напомнила о многолетней кампании против УПЦ. Одни и те же люди, одни и те же ярлыки. И отсутствие доказательств.
9 ноября 2026 года Владимир Зеленский пришел в Киево-Печерскую лавру. Не молиться и не размышлять о духовном. Цель визита была проще: он решил использовать Трапезный храм, чтобы пообщаться с популярными артистами и вручить им награды. Эту встречу можно было провести где угодно – в Офисе президента, Мариинском дворце, Украинском доме или еще в сотне других мест Киева. Но Зеленский выбрал именно Лавру. Зачем? Ведь он не сказал там ни слова о вере или христианстве.
Думается, причина лежит на поверхности: Зеленский воспринимает Киево-Печерскую лавру как один из «своих» объектов, где можно проводить текущие государственные мероприятия.
Тем временем Украинская Православная Церковь продолжает борьбу за свою святыню. Только в ноябре назначено несколько судебных заседаний. Но сейчас хотелось бы обратить внимание не на перипетии судебных разбирательств, а на то, что происходит вокруг них в последние месяцы.
Еще полгода назад заседания проходили достаточно тихо и спокойно. Однако с определенного момента адвокаты и верующие УПЦ стали целью серии спланированных атак – как медийных, так и силовых.
Так совпало, что начались они летом, после того как в Успенский собор попал российский дрон и тема Лавры прочно вошла в риторику Зеленского. С тех пор здесь побывали десятки международных делегаций, правительства ряда стран выделили на восстановление собора крупные суммы. Минкульт регулярно проводит в храмах Лавры симпозиумы и конференции, Елена Зеленская организовывает саммит первых леди и джентльменов. А 15 августа Зеленский устроил в Лавре торжественное государственное мероприятие, посвященное 975-летию обители.
Такая активность власти вокруг Лавры удивительным образом совпала с активностью «патриотов» на судебных заседаниях. Туда стали стягиваться молодые люди в балаклавах и устраивать различные «акции». Причем участвовали в них хорошо известные представители радикальных движений: глава «Братства» Дмитрий Корчинский, один из организаторов захвата кафедрального собора в Черкассах Давид Пшеничный, участники движения Евгения Карася «Основа майбутнього» (бывшая «С14»). Посещали заседания и нардепы, действующие и бывшие, – например, Соломия Бобровская и Андрей Лозовой.
На адвокатов УПЦ уже совершались физические нападения, а в коридорах суда группы активистов запугивали верующих. А потом с гордостью выкладывали видео в сеть.
Примечательно, что этих активистов к зданиям судов свозят организованно, на микроавтобусах, которые, по данным СМИ, покупались для нужд военных.
Это – «силовое» крыло: оно запугивает юристов и прихожан, которые приходят на заседания поддержать Церковь.
Есть и «медийная поддержка». На одно из последних заседаний пришла нардеп Соломия Бобровская. Она назвала верующих УПЦ «зомбированными любителями русского мира» и заявила, что ждет реакции СБУ на процесс по Киево-Печерской лавре. А Андрей Лозовой звал своих сторонников на суды вот такими незатейливыми картинками.
Евгений Карась, который долгие годы организовывал провокации против Киево-Печерской лавры, сегодня призывает «наконец деоккупировать все наши церкви и храмы и лишить Путина стратегического резерва диверсантов и агентуры».
По стечению обстоятельств Карась получил от Зеленского государственные награды.
Все это очень похоже на скоординированные действия радикалов и некоторых нардепов, которые оказывают давление на судей, юристов и верующих УПЦ, чтобы дело по Киево-Печерской лавре решилось «правильно».
Схема проста: сначала обычным украинцам – верующим УПЦ – приклеивают «московский» ярлык, а затем, прикрываясь им, их «кошмарят».
А теперь перейдем к теме, которая как будто не связана с акциями радикалов у судов по делу Лавры.
О «тюрьме» в подвале в Петропавловской Борщаговке
2 ноября в Петропавловской Борщаговке под Киевом разгорелся скандал вокруг военной «тюрьмы» в подвале частного дома. Его до сих пор обсуждает вся страна, и о нем сказано уже немало, поэтому не будем повторяться. Обратим внимание лишь на два момента.
- После того как протестующие «отбили» узников (по разным оценкам, это были военнослужащие, самовольно оставившие часть, и свежемобилизованные украинцы), на место прибыла группа крепких молодых парней с битами и в балаклавах, которые хором читали «Молитву украинского националиста». Они сразу же начали жестоко избивать и разгонять присутствующих. Кто это был, власти якобы не знают. Например, командующий НГУ Александр Пивненко сказал: «В масках, балаклавах – это не наши военные, 100 %. Наши военнослужащие будут в форме, они сейчас ещё не подошли. Я не знаю, кто эти люди в балаклавах».
- Реакция лидеров радикалов на конфликт у «тюрьмы». Они не просто поддержали власть. Создается впечатление, что те, кто разгонял протестующих, им как минимум хорошо знакомы. Например, Евгений Карась разместил видео разгона на своем канале и назвал его «полной нейтрализацией восстания обезьян»:
«Феерический крестовый поход казаков против нечисти под молитву украинского националиста. Сявки в страхе разбегались как упыри от солнечных лучей. Поняли все, что пора домой мгновенно, за секунду. А вы говорите, дураков невозможно образумить. Пендель под *опу запускает мозг в любого дурака!»
14-летнего подростка, которого охранники «тюрьмы» ударом лопаты сбросили во двор, Карась называет «личинкой», «обезьянкой» и «руссковопящей тварью».
Похоже отреагировал и Дмитрий Корчинский – еще один радикал, долгие годы «работавший» против Церкви. Произошедшее он назвал «бунтом гражданских уродов против военного порядка и военной дисциплины», а о тех, кто поддерживал протестующих, заявил, что они играют на руку оккупантам. После разгона Корчинский выпустил видео под заголовком «Успех ФСБ на Петропавловской Борщаговке», то есть фактически записал всех в агенты ФСБ.
Нардеп Соломия Бобровская напрямую ФСБ не упоминала, но в эфире ТВ сравнила протестующих с организаторами пророссийских митингов 2014 года в Луганске и Донецке.
Конечно, столкновения у «военного объекта» и захваты храмов – разные события, и речь в них идет о разных людях. Но язык, которым описывают их участников, подозрительно похож. Да и схема та же: без всяких доказательств навесить ярлыки «агентов ФСБ» и «московитов», чтобы оправдать применение силы или преследование конкретных людей.
Просто совпало
Еще недавно «ячейкой ФСБ» называли Киево-Печерскую лавру, «опорниками» – храмы УПЦ, а священников – «полковниками ФСБ». Под этими лозунгами храмы штурмовали отряды молодых людей в балаклавах. Так было при захвате Свято-Духовского собора в Черновцах, Рождественского – в Ивано-Франковске, Михайловского – в Черкассах и во многих других случаях. Власти этим захватам не препятствовали и пожимали плечами: мол, не знаем, кто эти люди.
Теперь похожая ситуация произошла в Петропавловской Борщаговке. Толпа неизвестных с битами и в балаклавах разогнала протестующих, а власть в недоумении разводит руками – мол, не понимаем, кто бы это мог быть.
При этом у лидеров радикалов есть в подчинении крепкие ребята, которые время от времени устраивают силовые акции.
И получается так, что эти акции совпадают с интересами власти, в том числе в вопросах, связанных с Церковью. Мы, конечно, понимаем, что все это – чистая случайность и что такие свободолюбивые люди не могут быть в услужении у власть имущих. Просто так совпало, бывает.
