О позиции РПЦ и УПЦ по «украинскому вопросу»

Патриарх Варфоломей и Патриарх Кирилл. Фото: Свобода

В преддверии возможного проведения всеправославного собора по «украинскому вопросу» не будет лишним обобщить позицию РПЦ и УПЦ.

Попробовал по пунктам изложить основные тезисы:

1. Константинополь вторгся в юрисдикцию РПЦ. Отмена передачи Киевской митрополии 1686 года – абсурдна, и основывается на недобросовестном изучении вопроса. А иногда и просто на откровенной профанации научной методологии. Доклад архиепископа Макария (Гриниезакиса) по этому вопросу до сих пор не представлен на суд экспертного сообщества. А текст, который был опубликован на сайте УПЦ в США (который Макарий объявил фейковым, возможно, стыдясь его примитивности) не выдерживает никакой критики.

2. Константинополь не имел права принимать апелляции от Филарета Денисенко и Макария Малетича. 9 и 17 правило 4-го ВС не дают ему такого права и все толкования в направлении предоставления такой привилегии Константинополю являются превратными. Даже если бы у него и было бы такое право, то и в этом случае Фанар не реализовал его должным образом – профанировав процедуру рассмотрения апелляции тем, что не обосновал публично в чем именно заключались нарушения со стороны РПЦ; не заслушав ее аргументы и не изучив документы, которые находятся в ее распоряжении.

3. Поскольку Украина находится в юрисдикции РПЦ (см.п.1), только РПЦ может инициировать предоставление автокефалии канонической церковной структуре.

4. Претендовать на автокефальный статус может только УПЦ, по своему добровольному желанию. Однако УПЦ не просит автокефалии, считая свой канонический статус достаточным для полноценной христианской миссии в Украине.

5. Принятие раскольников в лоно Церкви возможно исключительно путем покаяния и возвращения их в ту структуру, от которой они отделились. То есть присоединение к УПЦ.

6. Присвоение канонического статуса автокефалии раскольникам без их покаяния и возвращение в лоно УПЦ – абсурдно и противоречит не только канонам, но и здравому смыслу. При этом еще более абсурдней выглядит игнорирование и попытка уничтожения Церкви, которая всегда оставалась верной канонам. Ортодоксальная схема возвращения раскольников в лоно Церкви таким образом переворачивается с ног на голову – каноническая структура уничтожается, а раскольническая получает немыслимые привилегии и статус.

7. «Иерархия» т.н. «ПЦУ» не имеет апостольского преемства. Особенно вопиющим является «восстановление» самосвятской линии «хиротоний» «УАПЦ», которая берет свое начало от лишенного сана клирика РПЦ и вообще не имеющего сана епископа преступника-педофила.

8. Даже если совершить грубейшее попрание канонов и допустить возможность какого-то канонического статуса для «ПЦУ», все равно возникнет ситуация существования двух параллельных юрисдикций, что также является нарушением канонов.

Читайте також

Танці перед Вівтарем: що насправді відбулося у Троїцькому соборі Чернігова

Різдвяний перформанс у Троїцькому соборі Чернігова викликав гостру дискусію про межі допустимого в сакральному просторі. Чи є танці в храмі відродженням традицій, чи зневагою до святині?

Різдво чи день програміста: про віру, вибір і відповідальність

7 січня для багатьох — не просто дата в календарі, а питання віри й особистого вибору. Спроба надати цьому дню новий зміст змушує замислитися, без чого людині справді важко жити.

Ханукія в Україні: не традиція, а нова публічна реальність

В Україні ханукія історично не була традицією, але сьогодні її дедалі частіше встановлюють за участі влади

Про подвійні стандарти та вибірковість церковних традицій

Уже не вперше український інформаційний простір вибухає дискусіями довкола церковних звичаїв. Особливо тоді, коли слова і діла духовних лідерів починають розходитися.

Алогічність любові

Вчинки істинної любові не піддаються логіці: вони слідують серцю, жертвують собою і відображають євангельську сутність Христа.

Справедливість не за ярликами

В Україні дедалі частіше замість доказів використовують ярлики. Одних таврують за приналежність, іншим прощають зраду. Коли закон стає вибірковим, справедливість перетворюється на інструмент тиску, а не захисту.