Украденный крест
"Зачем тебе мой крест?" – спросил авва.
"Я продам его", – ответил бандит.
Авва сказал: "Брат мой, я соберу денег и дам тебе, в каком месте ты назначишь, но этот крест не принесёт тебе пользы".
Тот в ответ ударил авву в лицо и сорвал крест, так что порвалась цепочка.
Через три дня незнакомый человек принёс крест с порванной цепочкой отцу Гавриилу, предлагая купить его.
"Откуда ты взял этот крест?" – спросил архимандрит.
"Мой товарищ попал в аварию и разбился насмерть, – ответил этот человек, – и мы решили продать крест, который был в его кармане, для похорон".
Авва рассказал, что произошло, тогда тот человек сказал: "Возьми свой крест назад, нам не надо никаких денег".
Они начали спорить. Наконец авва сказал: "Где лежит мёртвый? Я приду и отслужу ему погребение за то, что он после смерти возвратил мне крест". Но человек, словно боясь чего-то, не согласился и на это. Он положил крест на стол и быстро ушёл.
Читайте также
Исцеление от душевной тошноты
Мы часто путаем поиск евангельской правды с желанием поквитаться с обидчиком. В Нагорной проповеди Христос предлагает человеку глоток живой воды, возвращающий жизнь.
Ловушка лжепатриотизма и духовное мужество в эпоху гонений
Настоящая любовь к Родине начинается с победы над собственными страстями. Взгляд православного клирика на верность Богу, уловки политиков и соблазны карьеры.
Святой с невыносимым характером
Блаженный Иероним Стридонский ругался с друзьями, оскорблял оппонентов и срывался на всех – и этот несносный книжник дал Западу Библию, которую читали тысячу лет.
Если молитва обледенела – это не ваша вина
Когда каноны давно читаются одними губами, а сердце молчит, как камень, – это еще не отпадение от Бога. У этого холода есть древнее имя, и через него проходили даже пламенные молитвенники.
Кротость – не слабость
Мы привыкли путать кротость с бесхребетностью. А в Евангелии этим словом называли объезженного боевого коня – огромную силу, взятую под узду.
Депрессия накрывает даже святых
Мы привыкли видеть на иконах безмятежные улыбки подвижников. Но один из самых глубоких интеллектуалов Церкви годами не мог выйти из комнаты из-за парализующей тоски.