Украденный крест

Однажды ночью на авву Гавриила (Ургебадзе) напал грабитель и потребовал денег. Авва дал ему всё, что имел, но тот схватился за иерейский крест на его груди и стал тянуть.

"Зачем тебе мой крест?" – спросил авва.

"Я продам его", – ответил бандит.

Авва сказал: "Брат мой, я соберу денег и дам тебе, в каком месте ты назначишь, но этот крест не принесёт тебе пользы".

Тот в ответ ударил авву в лицо и сорвал крест, так что порвалась цепочка.

Через три дня незнакомый человек принёс крест с порванной цепочкой отцу Гавриилу, предлагая купить его.

"Откуда ты взял этот крест?" – спросил архимандрит.

"Мой товарищ попал в аварию и разбился насмерть, – ответил этот человек, – и мы решили продать крест, который был в его кармане, для похорон".

Авва рассказал, что произошло, тогда тот человек сказал: "Возьми свой крест назад, нам не надо никаких денег".

Они начали спорить. Наконец авва сказал: "Где лежит мёртвый? Я приду и отслужу ему погребение за то, что он после смерти возвратил мне крест". Но человек, словно боясь чего-то, не согласился и на это. Он положил крест на стол и быстро ушёл.

Источник

Читайте также

Христианство начинается там, где отбирают храмы

Когда привычный церковный уют рушится, мы впадаем в отчаяние. Святитель Иоанн Златоуст из ссылки объясняет, почему истинная вера шире стен храма.

Бесполетная зона над сердцем

Внешний мир сошел с ума и требует стопроцентной мобилизации злобы. Настоящее миротворчество сегодня – это вооруженный блокпост внутри сердца.

Нож мясника вместо меча крестоносца

Христос приносит людям не боевой меч, а кухонный нож. Эта разница меняет весь смысл Его слов о разделении семьи.

Тоска от голода по вечности

Смутное удушье среди безопасности и изобилия было криком сердца, созданного для бесконечности.

Нечистота двойного дна

«Блаженны чистые сердцем» – это заповедь об искренности, которая не прячет от Бога душевные раны.

​Укрощение степного зверя

Наша христианская вера выросла поверх пепла идолов и костей животных. И первым камнем в ее основании стала переплавленная вера князя, поднявшегося из глубины собственного ада.