Священник-пьяница и покаяние
Помню один случай, который меня потряс. К нам в маленький храм в Париже ходил один священник, который не служил никогда, потому что он тяжело пьянствовал.
Он приходил в храм с глубоким покаянием, с сердцем сокрушённым, и я его ставил в угол и становился перед ним с тем, чтобы, если он упадёт, он упал бы на меня, и никто бы этого не заметил.
А потом, в какой-то момент, во время немецкой оккупации, нашего приходского священника арестовали, и заменил его тот священник, который обычно не мог служить, потому что не был трезв. Тут он опомнился и стал служить; и служил со слезами, с глубиной, которая потрясала наши души. Я раз к нему пришёл на исповедь, открыл ему свою душу, и он стоял рядом со мной и надо мною плакал – не пьяными слезами, а плакал слезами сострадания и понимания.
Когда я кончил свою исповедь, он мне сказал: "Ты знаешь, что я за человек; я недостоин ни слышать твою исповедь, ни давать тебе совет. Но ты молод, у тебя вся жизнь впереди, опомнись, не стань, каким я стал, и для этого я тебе скажу, что Христос тебе сказал бы в Евангелии…". И он мне процитировал несколько слов Спасителя Христа.
Это была одна из самых потрясающих исповедей, которые я пережил. Этот человек дошёл до дна в своём покаянии и из этих глубин мог родить во мне покаяние, мог дать совет, – совет, взятый из его собственной трагической жизни, но освящённый словами и учением Христа. Это второй пример того, как можно исповедовать.
Читайте также
Бродяги из Нагорной проповеди
Нам кажется, что вера требует бесконечного запаса прочности. Но Христос приходит к тем, у кого больше не осталось сил держать удар, кто дошел до предела своих сил.
Тайный бунт против духовной смерти и диктатуры мыслей
Земная суета превращает людей в пленников навязчивых мыслей. Святые отцы открывают единственный путь к выходу из этого смертельного сна.
Огонь внутри потира
Мы привыкли относиться к Причастию как к благочестивому ритуалу. Но у алтаря нас ждет пугающая реальность встречи с живым Богом.
Побег из ментальной тюрьмы земной суеты
Мы стремимся к комфорту в земной, горизонтальной плоскости, забывая, что духу необходима вертикаль. Настоящее вознесение начинается тогда, когда ум наконец замолкает.
Праведный гнев выжигает сердце дотла
Мы оправдываем злобу ревностью о защите святынь. Но честный разговор с праведником лишает иллюзий, оставляя нас наедине с выжженной пустотой сердца.
Зеркало поверх иконы: ловушка «правильного» благочестия
Мы прячемся от тревоги в устав, вычитываем правила и акафисты. И можем не заметить, как начинаем молиться собственному отражению, а не Христу.