Фарисейская мухология
Как правильно награждаются этим «почетным» титулом люди, которые, декларируя себя Кибальчишами, живут как Плохиши. При этом всем они в упор не видят своего притворства и продолжают считать себя эталоном «правильности».
Кстати, по моим наблюдениям и кратким опросам, наша студенческая молодежь уже не в состоянии вразумительно дать определение понятию фарисейства. Их словарный запас стремительно падает в результате перестройки образования последних лет. Так что на выходе из средней и высшей школы мы скоро получим Эллочек и Эдиков Людоедовых со сленгом в десяток слов, в основном протяжно - мычащих. Но это к слову.
То, что выше было написано о фарисействе, давно сказано, давно обличено, вытащено на свет и обнародовано. Суть притчи во внутреннем лицемерии, в той игре, в которую мы играем сами с собой. Мы не только хотим казаться в глазах других хорошими, хуже всего то, что мы таковыми кажемся в глазах своих собственных. Мы с удовольствием верим в свою игру перед собой, где мы и артисты, и зрители.
Но жизнь показывает, что притча нас, как правило, мало чему научила.
Самые рейтинговые статьи в православном интернете и такие же блогеры говорят не о духовном наследии святых отцов, а о яростном обличении тех или иных недостатков духовенства. Вот и сегодня мне попалось на глаза бурное обсуждение одного священника, сделавшего себе печать, на которой прописаны по окружности сан, епархия, а в центре отчеканена собственная фотография. В сущности, спорной в этой печати может быть только фотография, но какого-то критического духовного криминала в этом нет. Но какие перлы - комментарии сопровождали эту подачу! «Да он просто писать не умеет, а крестик ставить стыдно, вот и сделал печать», «Нимба шибко не хватает», «Увековечил батюшка себя! Не делами, так печатью», «Не хватает двух атрибутов: в деснице кропила, в шуйце кадила» – и это еще скромное видение проблемы.
Я зашел на странички некоторых комментаторов. Все чинно, все православные, все, как положено, радио «Радонеж» слушают – не подкопаешься. Да и к ним самим эта «новость» не имеет никакого отношения. Но они «знают», что по этому поводу нужно сказать, и не могут себя сдержать – жуть как высказаться хочется.
В своем духовном устроении мы делимся на мух и пчел. Первые собирают в Церкви нектар, вторые – навоз. Кому что нравится и по вкусу.
Одна из граней фарисейства – в той ошибке, на которую указывали все святые отцы: «Нельзя плакать над трупом соседа, когда свой дома смердит». А если и повеяло откуда-то тухлым запашком, то помолись Богу о том, кто, как тебе кажется, завонялся. А лучше всего себя понюхай, может, уже вдышался и привык к своему запаху? Если бы мы хотя бы немного увидели, что у нас самих творится внутри, мы бы перестали жужжать раз и навсегда. Просто было бы не до этого.
Сегодня в этой притче Церковь призывает в качестве подготовки к Великому Посту приготовиться к здоровому православному аутизму. Войти в себя, залезть в свой внутренний мир, как улитка в ракушку, отключить внешние датчики и посмотреть на себя самого повнимательней.
Читайте также
Исцеление от душевной тошноты
Мы иногда путаем поиск евангельской правды с желанием поквитаться с обидчиком. В Нагорной проповеди Христос предлагает человеку глоток живой воды, возвращающий жизнь.
Ловушка лжепатриотизма и духовное мужество в эпоху гонений
Настоящая любовь к Родине начинается с победы над собственными страстями. Взгляд православного клирика на верность Богу, уловки политиков и соблазны карьеры.
Святой с невыносимым характером
Блаженный Иероним Стридонский ругался с друзьями, оскорблял оппонентов и срывался на всех – и этот несносный книжник дал Западу Библию, которую читали тысячу лет.
Если молитва обледенела – это не ваша вина
Когда каноны давно читаются одними губами, а сердце молчит, как камень, – это еще не отпадение от Бога. У этого холода есть древнее имя, и через него проходили даже пламенные молитвенники.
Кротость – не слабость
Мы привыкли путать кротость с бесхребетностью. А в Евангелии этим словом называли объезженного боевого коня – огромную силу, взятую под узду.
Депрессия накрывает даже святых
Мы привыкли видеть на иконах безмятежные улыбки подвижников. Но один из самых глубоких интеллектуалов Церкви годами не мог выйти из комнаты из-за парализующей тоски.