А был ли дар?

В одном небольшом селении жил пожилой священник-монах. На протяжении 60 лет он непрерывно служил Божественную литургию в сельском храме. Церковь, в которой священнодействовал батюшка, была настолько маленькая, что верующим нередко приходилось молиться под открытым небом.

После воскресной службы батюшка благословлял прихожан на мир, стараясь дать каждому напутственное слово и утешение. Сердечность и доброта батюшки распространялась на всех, кто его окружал.

В последнее время люди стали замечать, что во время исповеди батюшка не только точно определяет духовное состояние исповедующегося, но и может предсказать его будущее.

Все больше и больше людей стало собираться вокруг священника. Теперь ему приходилось принимать исповедь почти ежедневно. Многие хотели наедине пообщаться с батюшкой, а сделать это могли только во время исповеди под успокаивающей батюшкиной епитрахильей.

Молва о священнике-прозорливце разнеслась по всему селу, и вскоре о нем узнали в городе. Городская православная газета решила сделать репортаж о чудо-священнике и направила туда корреспондента. По приезду в село репортер сразу направился в храм, где уже собралось множество народа. Батюшка смог с ним побеседовать лишь под вечер.

Корреспондент, молодой человек, восхищенно смотрел на священника и все не решался задать ему главный вопрос: «Вы и есть тот прозорливец, которому Господь открыл дар ведать тайны человеческих душ?» Набравшись храбрости, журналист все-таки спросил то, что хотел.

Батюшка был удивлен вопросом репортера. По своей скромности он и не догадывался о том, что думают о нем прихожане. Священник был уверен, что у людей есть потребность быть с Богом, ходить в церковь, и беседа с ним, как со служителем Церкви Христовой, помогала им укрепиться в вере и любви ко Христу.

Ответ монаха немного озадачил корреспондента.

– Но как тогда можно объяснить то, что все сказанные вами слова во время исповеди сбываются? – настойчиво спросил репортер.

– Я не пророчествую, – тихо ответил батюшка, – и не угадываю будущее. Я всего лишь предупреждаю человека о том, что с ним может произойти, если он не исправится и не станет жить с Христом в душе. А так как люди часто не хотят меняться, то и жизнь их идет по накатанной колее, и слова мои выходят для них пророческими.

Жизнь показывает, что люди стремятся к внешнему проявлению Божественной силы в виде прозорливости или чуда и забывают, что Царство Божие внутри них есть, и свою жизнь они не только могут, но и должны менять после исповеди и Причастия. Но так как человек придает большое значение внешним вещам, а о внутренней работе над собой забывает, то его духовная жизнь так и остается на прежнем уровне. Однако, если человек возьмет себя в руки, искренне захочет изменить свою жизнь, жить по-христиански, то каждый последующий прожитый день будет непохож на предыдущий, каждый день как новая жизнь, ведь, греясь в лучах любви Божьей, человек просто «обречен» быть счастливым и любимым.

Господь действительно одарил батюшку даром. Но не тем, которого ожидали люди, а даром чувствовать людей, вникать в их проблемы, любить и видеть в них Христа.

Читайте также

Бронзовый лев против королевского меча

Средневековье принято считать эпохой абсолютного бесправия, где монарх казнил по щелчку пальцев. Но Церковь начертила границу, перед которой госмашина пасовала.

Убежище под сводами: как нас лечит храмовый полумрак

Мы бежим от выжигающего света ламп и экранов. Древняя церковная архитектура предлагает укрытие – спасительную терапию полумрака.

Риза из дорожного плаща

Фелонь священника когда-то грела плечи римского путника в дождь. Сейчас духовенство носит на себе одежду древних империй, но с новыми смыслами.

Духовная инженерия в осажденном Константинополе

Городские крестные ходы в Византии двигались по расписанию точнее военного марша – и не раз удерживали горожан от паники.

Рассказы о древней Церкви. Уровень управления: епископ

Раньше каждый христианин знал своего епископа лично. Исторический разбор показывает превращение малой общины-семьи в огромную административную структуру.

Реквием обрывается на слезной молитве

Слово «реквием» переводится как «покой». Моцарт успел написать только исповедь грешника – дальше рукопись прервалась с кончиной автора.