А был ли дар?

В одном небольшом селении жил пожилой священник-монах. На протяжении 60 лет он непрерывно служил Божественную литургию в сельском храме. Церковь, в которой священнодействовал батюшка, была настолько маленькая, что верующим нередко приходилось молиться под открытым небом.

После воскресной службы батюшка благословлял прихожан на мир, стараясь дать каждому напутственное слово и утешение. Сердечность и доброта батюшки распространялась на всех, кто его окружал.

В последнее время люди стали замечать, что во время исповеди батюшка не только точно определяет духовное состояние исповедующегося, но и может предсказать его будущее.

Все больше и больше людей стало собираться вокруг священника. Теперь ему приходилось принимать исповедь почти ежедневно. Многие хотели наедине пообщаться с батюшкой, а сделать это могли только во время исповеди под успокаивающей батюшкиной епитрахильей.

Молва о священнике-прозорливце разнеслась по всему селу, и вскоре о нем узнали в городе. Городская православная газета решила сделать репортаж о чудо-священнике и направила туда корреспондента. По приезду в село репортер сразу направился в храм, где уже собралось множество народа. Батюшка смог с ним побеседовать лишь под вечер.

Корреспондент, молодой человек, восхищенно смотрел на священника и все не решался задать ему главный вопрос: «Вы и есть тот прозорливец, которому Господь открыл дар ведать тайны человеческих душ?» Набравшись храбрости, журналист все-таки спросил то, что хотел.

Батюшка был удивлен вопросом репортера. По своей скромности он и не догадывался о том, что думают о нем прихожане. Священник был уверен, что у людей есть потребность быть с Богом, ходить в церковь, и беседа с ним, как со служителем Церкви Христовой, помогала им укрепиться в вере и любви ко Христу.

Ответ монаха немного озадачил корреспондента.

– Но как тогда можно объяснить то, что все сказанные вами слова во время исповеди сбываются? – настойчиво спросил репортер.

– Я не пророчествую, – тихо ответил батюшка, – и не угадываю будущее. Я всего лишь предупреждаю человека о том, что с ним может произойти, если он не исправится и не станет жить с Христом в душе. А так как люди часто не хотят меняться, то и жизнь их идет по накатанной колее, и слова мои выходят для них пророческими.

Жизнь показывает, что люди стремятся к внешнему проявлению Божественной силы в виде прозорливости или чуда и забывают, что Царство Божие внутри них есть, и свою жизнь они не только могут, но и должны менять после исповеди и Причастия. Но так как человек придает большое значение внешним вещам, а о внутренней работе над собой забывает, то его духовная жизнь так и остается на прежнем уровне. Однако, если человек возьмет себя в руки, искренне захочет изменить свою жизнь, жить по-христиански, то каждый последующий прожитый день будет непохож на предыдущий, каждый день как новая жизнь, ведь, греясь в лучах любви Божьей, человек просто «обречен» быть счастливым и любимым.

Господь действительно одарил батюшку даром. Но не тем, которого ожидали люди, а даром чувствовать людей, вникать в их проблемы, любить и видеть в них Христа.

Читайте также

Братства: сетевая структура против империи

В 1596 году православие в Украине объявили «мертвым». Но пока элиты уходили в костелы, простые мещане создали структуру, которая переиграла империю и иезуитов.

Анатомия стыда: почему фреска Мазаччо передает боль

Перед нами образ, который разделил историю на «до» и «после». Фреска Мазаччо – это не просто искусство, это зеркало нашей катастрофы.

Деревянный колокол: почему стук била сегодня звучит громче бронзы

Тот, кто привык к медному пафосу, вряд ли поймет этот сухой стук. Но именно он созывал людей в Ковчег. История била – вызов современной эпохе.

Гнев и тишина: какой взгляд Бога встретит нас в конце времен?

Мы стоим перед двумя безднами: яростным вихрем Микеланджело и кротким взором преподобного Андрея. Два лика Христа – две правды, которые мы ищем в огне испытаний.

Как горсть пшеницы победила императора: Съедобный манифест против смерти

Перед нами блюдо с коливом – вареная пшеница с медом. Простая каша? Нет. Это документ сопротивления, написанный зерном вместо чернил.

Священное признание в любви: Что прославляется в «Песни песней»

В этой библейской книге ни разу не упомянуто имя Бога. Зато там – поцелуи, объятия, описания обнаженного тела. Раввины спорили, не выбросить ли ее из Писания. А монахи читали ее как молитву.