Если бы мы были в раю – ни за что бы не ослушались

Две маленькие сестрички, прослушав библейскую историю об изгнании Адама и Евы из рая, сказали отцу:

– Папа, если бы мы были в раю, то ни за что бы не съели плод познания добра и зла. Ведь Бог не разрешил его трогать, правда, папа?

– Правда, – улыбнулся отец и уложил детей спать.

На утро он встал раньше всех, поймал во дворе воробья и посадил его в непрозрачную кастрюльку. Разбудив девочек, он показал им кастрюльку, которую поставил на подоконник отрытого окна в кухне, и сказал:

– Пожалуйста, не снимайте крышку с этой кастрюльки, пока я не приду с работы. Когда я вернусь, то сам покажу вам сюрприз, который там находится. Если будете послушны, куплю вам новую игру.

Родители ушли на работу, а дети остались дома одни. Всеми силами пытались они себя отвлечь от кастрюльки, стоящей на кухне. Давно переиграли во все игры, какие знали, но любопытство не давало покоя – очень хотелось заглянуть в кастрюльку. В конце концов старшая уговорила младшую, которая еще боялась, что отец будет ругаться, заглянуть в кастрюльку.

– Мы только одним глазком глянем и закроем, – сказала она. – Папа даже не узнает.

Но как только сестры приподняли крышку, воробей вылетел в окно. Испугавшись, девочки захлопнули уже пустую кастрюльку. Вечером вернулся отец и, увидев, что кастрюлька пуста, сказал:

– Ну что, маленькие Евы, не выдержали, выпустили птичку. Вот так и Ева не удержалась, чтобы не попробовать плод познания добра и зла. Нарушив запрет Бога, первые люди сами выбрали зло вместо добра, потому что всякое зло начинается с непослушания.

Читайте материалы СПЖ теперь и в Telegram.

Читайте также

Ключи от Канева: как преподобномученик Макарий не отступил перед ордой

Сентябрь 1678 года помнит дым над Днепром и сотни людей в соборе. История преподобномученика Макария Овручского о пастыре, который не бросил своих овец ради спасения жизни.

Постная весна или засушливый ад: чему нас учит дуэль Зосимы и Ферапонта

Почему сухари отца Ферапонта пахнут гордыней, а вишневое варенье старца Зосимы – любовью. Читаем Достоевского в середине поста.

Броня невидимок: почему великая схима – это высшая свобода

Черный аналав с черепом – не знак траура, а снаряжение тех, кто покинул земную суету. Как обычная ткань становится щитом от любых земных тревог и страхов.

Человек, который писал умом: Феофан Грек и его белые молнии

Епифаний Премудрый наблюдал за ним часами – и так и не понял, как он работает. Феофан расписывал стены, не глядя на образцы, и одновременно вел беседу о природе Бога.

Практика причастия мирян: как менялась за 2000 лет

За два тысячелетия истории Церкви менялась не только частота принятия Тайн, но и само внутреннее отношение к нему. О том, как Евхаристия прошла путь от «ежедневного хлеба» до редкой награды и обратно.

Почему Торжество Православия – это праздник художников

В Британском музее хранится небольшая икона – тридцать семь сантиметров высоты. Именно с нее стоит начать разговор о том, что произошло в марте 843 года.