З життя священносповідника протоієрея Василія Малахова

    З життя священносповідника протоієрея Василія Малахова:
   "25 березня слідство було закінчено. Священик та його дружина були звинувачені в тому, що, будучи вороже налаштовані проти радянської влади, систематично проводили антирадянську агітацію, організовували таємні моління і поширювали контрреволюційні провокаційні чутки про те, ЩО НІБИТО ПРОВОДЯТЬСЯ ГОНІННЯ НА ВІРУЮЧИХ в СРСР.
    16 квітня 1936 року Особлива Рада при НКВС (вочевидь не погоджуючись з тим, що в СРСР проводяться гоніння на віруючих, - авт.) засудила їх до п'яти років заслання у Північний край, і вони були відправлені спочатку в Архангельськ, а потім у місто Каргополе Архангельської області, де, передбачалося, що вони пробудуть весь час заслання."
   Нічого не нагадує?

Читайте также

Танці перед Вівтарем: що насправді відбулося у Троїцькому соборі Чернігова

Різдвяний перформанс у Троїцькому соборі Чернігова викликав гостру дискусію про межі допустимого в сакральному просторі. Чи є танці в храмі відродженням традицій, чи зневагою до святині?

Рождество или день программиста: о вере, выборе и ответственности

7 января для многих — не просто дата в календаре, а вопрос веры и личного выбора. Попытка придать этому дню новый смысл заставляет задуматься, без чего человеку действительно трудно жить.

Ханукия в Украине: не традиция, а новая публичная реальность

В Украине ханукия исторически не была традицией, но сегодня ее все чаще устанавливают при участии властей

О двойных стандартах и избирательности церковных традиций

Уже не впервые украинское информационное пространство взрывается дискуссиями вокруг церковных обычаев. Особенно тогда, когда слова и дела духовных лидеров начинают расходиться.

Алогичность любви

Поступки истинной любви не поддаются логике: они следуют сердцу, жертвуют собой и отражают евангельскую сущность Христа.

Справедливость не по ярлыкам

В Украине все чаще вместо доказательств используют ярлыки. Одних клеймят за принадлежность, другим прощают предательство. Когда закон становится избирательным, справедливость превращается в инструмент давления, а не защиты.