Притча: Это хорошо!

У одного африканского короля был близкий друг, который в любой ситуации имел привычку говорить: «Это хорошо!» Однажды король находился на охоте. Друг по обыкновению заряжал ружья для короля, но, очевидно, сделал что-то неправильно: когда король взял у своего друга ружье и спустил курок, у него оторвало большой палец руки. Друг же как обычно изрек: «Это хорошо!» На это король ответил: «Нет, это не хорошо!» – и приказал отправить своего друга в тюрьму.

Спустя год король снова охотился в джунглях. Внезапно на него набросилось вооруженное дикое племя людоедов, пленив его вместе со всей свитой. Приведя пленников в деревню, каннибалы натаскали кучу дров, связали королю руки, приготовив его к жертвенному закланию. Вскоре они заметили, что у короля не хватает большого пальца на руке. Из-за своего суеверия они никогда не ели тех, кто имел ущербность в теле. Развязав короля, они его отпустили.

Возвратившись домой, он вспомнил тот случай, когда лишился пальца, и почувствовал угрызения совести за свое обращение с другом. Он сразу же пошел в тюрьму, чтобы поговорить с ним. «Ты был прав, – сказал он, – это было хорошо, что я остался без пальца». Он рассказал все, что с ним произошло, и завершил свой рассказ словами: «Я очень жалею, что посадил тебя в тюрьму, это было с моей стороны плохо». «Нет, – сказал его друг, – это хорошо!» «Что ты говоришь? Разве хорошо, что я посадил своего друга на целый год в тюрьму?» «Если бы я не был в тюрьме, то был бы там вместе с тобой».

«…все в свое время признано будет хорошим» (Сир. 39, 41).

Читайте материалы СПЖ теперь и в  Telegram.

Читайте также

«Пикасо́»: грехопадение и покаяние

​Отрывки из книги Андрея Власова «Пикасо́. Часть первая: Раб». Эпизод 26. Предыдущую часть произведения можно прочитать здесь .

Ключи от Канева: как преподобномученик Макарий не отступил перед ордой

Сентябрь 1678 года помнит дым над Днепром и сотни людей в соборе. История преподобномученика Макария Овручского о пастыре, который не бросил своих овец ради спасения жизни.

Постная весна или засушливый ад: чему нас учит дуэль Зосимы и Ферапонта

Почему сухари отца Ферапонта пахнут гордыней, а вишневое варенье старца Зосимы – любовью. Читаем Достоевского в середине поста.

Броня невидимок: почему великая схима – это высшая свобода

Черный аналав с черепом – не знак траура, а снаряжение тех, кто покинул земную суету. Как обычная ткань становится щитом от любых земных тревог и страхов.

Человек, который писал умом: Феофан Грек и его белые молнии

Епифаний Премудрый наблюдал за ним часами – и так и не понял, как он работает. Феофан расписывал стены, не глядя на образцы, и одновременно вел беседу о природе Бога.

Практика причастия мирян: как менялась за 2000 лет

За два тысячелетия истории Церкви менялась не только частота принятия Тайн, но и само внутреннее отношение к нему. О том, как Евхаристия прошла путь от «ежедневного хлеба» до редкой награды и обратно.