В поисках православного Константинополя
Стамбул – это уже совсем не та столица византийских императоров и величественных христианских храмов. Здесь практически не осталось той живой православной веры, которую у нас в Украине можно встретить, заехав в самое невзрачное село. Здесь вера замерла в руинах. Ее пытались всеми силами стереть не только с архитектурной карты страны, но и из памяти людей. На местах, где когда-то возвышались величественные кресты, теперь, как победные знамена, высятся минареты и мечети.
Именно поэтому сюда стоит хоть раз приехать православному человеку. Посещая исключительно места, где Православная Церковь по-настоящему жива, мы рискуем не получить важнейший в нашей жизни урок – веру и Церковь надо хранить и оберегать.
Читайте также
Святой против системы: Скрытые смыслы фильма «Тайная жизнь» Терренса Малика
История австрийского фермера, который отказал Гитлеру и взошел на плаху, повторяя подвиг Иоанна Крестителя. Почему голос совести важнее инстинкта самосохранения.
Вода для сердца: Почему Экзюпери писал о Крещении, сам того не зная
Мы все сейчас бредем через пустыню усталости. Перечитываем «Маленького принца» перед праздником Богоявления, чтобы понять: зачем нам на самом деле нужна Живая вода.
Литургия под завалами: О чем молчит рухнувшая Десятинная церковь
Князья бежали, элита испарилась. В горящем Киеве 1240 года с народом остался только неизвестный митрополит, погибший под обломками храма. Хроника Апокалипсиса.
Святыня в кармане: Зачем христиане носили свинцовые фляги на шее
Они шли пешком тысячи километров, рискуя жизнью. Почему дешевая свинцовая фляжка с маслом ценилась дороже золота и как она стала прообразом нашего «тревожного чемоданчика».
Чужие в своих дворцах: Почему Элиот назвал Рождество «горькой агонией»
Праздники прошли, осталось похмелье будней. Разбираем пронзительное стихотворение Т. С. Элиота о том, как тяжело возвращаться к нормальной жизни, когда ты увидел Бога.
Бог в «крисани»: Почему для Антоныча Вифлеем переехал в Карпаты
Лемковские волхвы, золотой орех-Луна в ладонях Марии и Господь, едущий на санях. Как Богдан-Игорь Антоныч превратил Рождество из библейской истории в личное переживание каждого украинца.