Притча: Быть как ангел

Ангел Хранитель

Брат Иоанн думал: «Я хочу быть похожим на ангелов. Они ничего не делают, кроме созерцания великолепия Бога». И в ту же ночь он оставил монастырь в Сцете и отправился в пустыню.

Неделю спустя он вернулся в монастырь. Брат в воротах услышал его стук, и спросил, кто это.

– Это Брат Иоанн. Я голоден.

– Этого не может быть, – сказал привратник. – Брат Иоанн в пустыне, он превращает себя в ангела. Он больше не чувствует голод, и ему больше не нужно работать, чтобы прокормить себя.

– Прости мою гордость, – сказал брат Иоанн. – Ангелы помогают людям. Это их работа, и вот почему они созерцают великолепие Бога. Я могу созерцать то же великолепие в моей ежедневной работе.

После этих слов смиренности брат открыл ворота. 

Читайте также

Братства: сетевая структура против империи

В 1596 году православие в Украине объявили «мертвым». Но пока элиты уходили в костелы, простые мещане создали структуру, которая переиграла империю и иезуитов.

Анатомия стыда: почему фреска Мазаччо передает боль

Перед нами образ, который разделил историю на «до» и «после». Фреска Мазаччо – это не просто искусство, это зеркало нашей катастрофы.

Деревянный колокол: почему стук била сегодня звучит громче бронзы

Тот, кто привык к медному пафосу, вряд ли поймет этот сухой стук. Но именно он созывал людей в Ковчег. История била – вызов современной эпохе.

Гнев и тишина: какой взгляд Бога встретит нас в конце времен?

Мы стоим перед двумя безднами: яростным вихрем Микеланджело и кротким взором преподобного Андрея. Два лика Христа – две правды, которые мы ищем в огне испытаний.

Как горсть пшеницы победила императора: Съедобный манифест против смерти

Перед нами блюдо с коливом – вареная пшеница с медом. Простая каша? Нет. Это документ сопротивления, написанный зерном вместо чернил.

Священное признание в любви: Что прославляется в «Песни песней»

В этой библейской книге ни разу не упомянуто имя Бога. Зато там – поцелуи, объятия, описания обнаженного тела. Раввины спорили, не выбросить ли ее из Писания. А монахи читали ее как молитву.