Притча: Вот и я в этой жизни только проездом

Любое наше жилье - временно

И город, в котором жил святой, был очень бедный. Мало того, святой был отшельником, и нужно было еще найти то место, где он жил, хотя известен он был во всей стране.

И тогда этот купец снял на пару дней самое лучшее жилье из того, что там было, чтобы встретиться с этим святым. Это была абсолютная лачуга, домишко с покосившимися стенами, дверьми, дырявой крышей, но самое лучшее, что было в городе. И когда он пришел, в конце концов, к святому, то увидел, что святой этот живет в еще более худших условиях. Его дом представлял собой совсем жалкое зрелище – там дверей вообще не было, даже покосившихся.

И купец в недоумении говорит: «Ты великий знаток, ты мудрец. К тебе приходят самые богатейшие люди, к тебе приезжают цари, чтобы задать вопросы, на которые они не могут найти ответы. Почему ты живешь в таких условиях?» И святой сказал: «Пойдем лучше, покажи мне, где ты живешь сейчас».

И когда купец его привел к своему жилью, то старец просто рассмеялся: купец весь в шелках, у него кольца тут, перстни там, он принес дорогие подарки, а живет в лачуге.

Все еще смеясь, святой говорит: «Да, ты-то живешь не лучше меня!»

На что этот купец сказал: «Я? Я здесь только проездом».

На что святой сказал: «Вот и я в этой жизни только проездом».

Читайте также

Почему Торжество Православия — это праздник художников

В Британском музее хранится небольшая икона - тридцать семь сантиметров высоты. Именно с нее стоит начать разговор о том, что произошло в марте 843 года.

Зарытый заживо: как игумен Афанасий переиграл королей и иезуитов

Его убивали трижды – отлучали от сана, заковывали в колодки, расстреливали. Восстанавливаем хронику подвига святого по документам.

Рассказы о древней Церкви: состояние духовенства в первые века

Источники этого времени рисуют довольно неоднозначную картину состояния клира. Чтобы ее себе представить, разберем три аспекта: образование, нравственность и обеспечение.

Математика узла: почему вервица остается бесшумным оружием

Предмет, который обыватель принимает за украшение, монах получает при постриге как духовный меч. Что прячется в девяти переплетениях одного узла?

Серебряные подсвечники: как милосердие становится ценой спасения души

Мы часто воспринимаем прощение как легкий жест. Но сцена из романа Виктора Гюго открывает иную правду: за свободу другого всегда приходится платить своим серебром.

Анатомия стыда: почему фреска Мазаччо передает боль

Перед нами образ, который разделил историю на «до» и «после». Фреска Мазаччо – это не просто искусство, это зеркало нашей катастрофы.