Притча: Паисий Святогорец о том, как правильно поделить сливы

Отец Паисий говорил:

– Есть справедливость человеческая, а есть Божественная справедливость.

– А что такое Божественная справедливость? – спрашивали его.

Тогда старец приводил такой пример:

– Представьте, что человек пришёл в гости к другу и у них оказалось десять слив. Один из них съел восемь, а другому досталось две. Это справедливо?

– Нет, – дружно ответили все,– это несправедливо!

Отец Паисий продолжал:

– Тогда так. У двух друзей было десять слив. Они поделили их поровну, по пять, и съели. Это справедливо?

– Да, справедливо! – сказали все.

– Но это – человеческая справедливость,– заметил отец Паисий. – Есть ещё справедливость Божественная! Представьте, что один из друзей, у которых было десять слив, догадавшись, что другой очень любит их, сказал: «Будь другом, съешь эти сливы, я их не очень люблю. И к тому же у меня от них болит живот! Смогу осилить только одну».

Отдай другому то, что он хочет, а не половину, отдай ему хорошее, а себе оставь плохое. В этом и будет Божественная справедливость, – заключил свой рассказ старец.

Читайте также

Почему Торжество Православия – это праздник художников

В Британском музее хранится небольшая икона – тридцать семь сантиметров высоты. Именно с нее стоит начать разговор о том, что произошло в марте 843 года.

Зарытый заживо: как игумен Афанасий переиграл королей и иезуитов

Его убивали трижды – отлучали от сана, заковывали в колодки, расстреливали. Восстанавливаем хронику подвига святого по документам.

Рассказы о древней Церкви: состояние духовенства в первые века

Источники этого времени рисуют довольно неоднозначную картину состояния клира. Чтобы ее себе представить, разберем три аспекта: образование, нравственность и обеспечение.

Математика узла: почему вервица остается бесшумным оружием

Предмет, который обыватель принимает за украшение, монах получает при постриге как духовный меч. Что прячется в девяти переплетениях одного узла?

Серебряные подсвечники: как милосердие становится ценой спасения души

Мы часто воспринимаем прощение как легкий жест. Но сцена из романа Виктора Гюго открывает иную правду: за свободу другого всегда приходится платить своим серебром.

Анатомия стыда: почему фреска Мазаччо передает боль

Перед нами образ, который разделил историю на «до» и «после». Фреска Мазаччо – это не просто искусство, это зеркало нашей катастрофы.