Притча: о нищей старушке и чистоте сердца
Заглянула старушка в печь, а там и впрямь готовый каравай лежит
И была у нее соседка-злыдня, которая эту старушку непрестанно бедностью ее попрекала. И вдруг заметила соседка: как только она принимается хлеб печь, у старушки тоже из трубы дым идет, будто хлеб печется.
– Неужто эта нищенка тоже разбогатела? – удивилась соседка. – Надо бы заглянуть к ней, проверить.
Заходит соседка к старушке, а та действительно каравай из печи вынимает.
Посадила старушка соседку за стол, хлебом свежим ее угощает.
Удивилась соседка:
– Откуда же у тебя хлеб? Недавно ты была беднее бедного, а теперь каждый день хлеба печешь?
И рассказала ей старушка, что устала она от попреканий в бедности. И стала головню дымящуюся в печь подкладывать, когда соседка принималась хлеб печь. Неделя так проходит, другая, вот старушка и придумала:
– А дай-ка я буду Бога о милости Его просить каждый раз, как головню в печку кладу.
Так и стала поступать. Положила она головню в печку, помолилась, и вдруг кто-то стучится в окошко. Стоит старик нищий, весь в лохмотьях, хлебушка просит. А хлеба-то в доме ни куска. Отдала старушка старичку последнюю свою картофелину. Тот ее съел и снова хлеба просит.
Откуда же я тебе, старче, хлеба возьму? – говорит старушка.
– А ты из печи достань, – отвечает старичок.
Заглянула старушка в печь, а там и впрямь готовый каравай лежит. Охнула она, достала каравай из печи, стала старичка кормить. Он съел весь каравай и еще просит.
– Нет у меня больше хлеба, – говорит старушка.
– А ты снова из печи достань, – говорит старичок.
Смотрит старушка – там опять каравай лежит.
Достает она каравай из печи, а сама вслух удивляется:
– До каких же пор Бог хлеба мне будет даровать?
– А до тех пор, пока с чистым сердцем будешь делиться со всеми голодными, – ответил старик.
Вот с тех пор и не переводится никогда в доме у доброй старушки хлеб.
Читайте также
Святой «мусор»: Литургическая Чаша из консервной банки
Ржавая банка из-под рыбных консервов в музее. Для мира – мусор. Для Церкви – святыня дороже золота.
Объятия Отца: Почему у Бога на картине Рембрандта разные руки
Картина, где у Бога две разные руки. Одна – мужская, другая – женская. Рембрандт умирал, когда писал это. Он знал тайные смыслы своего полотна.
Операция «Рим»: Борьба за кресла в Сенате
Подложные документы, афера с бланками и два собора в одном городе. Продолжение расследования самого циничного предательства в истории восточноевропейского христианства.
Эстетика убежища: Почему христианство всегда возвращается в катакомбы
Роскошные соборы – временная одежда Церкви. Ее настоящее тело – катакомбы. Когда нас загоняют в подвалы, мы ничего не теряем. Мы возвращаемся домой.
Мат – это вирус: как одно грязное слово убивает целый мир
О том, почему брань – это семантическая импотенция, как мозг рептилии захватывает власть над личностью и почему Витгенштейн был прав.
Бюрократия ада: Почему «Письма Баламута» – это зеркало современности
Дьявол носит костюм-тройку и работает в офисе. Разбираем книгу Клайва Льюиса, написанную под бомбежками Лондона, и понимаем: война та же, только враг стал незаметнее.