Притча: о нищей старушке и чистоте сердца
Заглянула старушка в печь, а там и впрямь готовый каравай лежит
И была у нее соседка-злыдня, которая эту старушку непрестанно бедностью ее попрекала. И вдруг заметила соседка: как только она принимается хлеб печь, у старушки тоже из трубы дым идет, будто хлеб печется.
– Неужто эта нищенка тоже разбогатела? – удивилась соседка. – Надо бы заглянуть к ней, проверить.
Заходит соседка к старушке, а та действительно каравай из печи вынимает.
Посадила старушка соседку за стол, хлебом свежим ее угощает.
Удивилась соседка:
– Откуда же у тебя хлеб? Недавно ты была беднее бедного, а теперь каждый день хлеба печешь?
И рассказала ей старушка, что устала она от попреканий в бедности. И стала головню дымящуюся в печь подкладывать, когда соседка принималась хлеб печь. Неделя так проходит, другая, вот старушка и придумала:
– А дай-ка я буду Бога о милости Его просить каждый раз, как головню в печку кладу.
Так и стала поступать. Положила она головню в печку, помолилась, и вдруг кто-то стучится в окошко. Стоит старик нищий, весь в лохмотьях, хлебушка просит. А хлеба-то в доме ни куска. Отдала старушка старичку последнюю свою картофелину. Тот ее съел и снова хлеба просит.
Откуда же я тебе, старче, хлеба возьму? – говорит старушка.
– А ты из печи достань, – отвечает старичок.
Заглянула старушка в печь, а там и впрямь готовый каравай лежит. Охнула она, достала каравай из печи, стала старичка кормить. Он съел весь каравай и еще просит.
– Нет у меня больше хлеба, – говорит старушка.
– А ты снова из печи достань, – говорит старичок.
Смотрит старушка – там опять каравай лежит.
Достает она каравай из печи, а сама вслух удивляется:
– До каких же пор Бог хлеба мне будет даровать?
– А до тех пор, пока с чистым сердцем будешь делиться со всеми голодными, – ответил старик.
Вот с тех пор и не переводится никогда в доме у доброй старушки хлеб.
Читайте также
Постная весна или засушливый ад: чему нас учит дуэль Зосимы и Ферапонта
Почему сухари отца Ферапонта пахнут гордыней, а вишневое варенье старца Зосимы – любовью. Читаем Достоевского в середине поста.
Броня невидимок: почему великая схима – это высшая свобода
Черный аналав с черепом – не знак траура, а снаряжение тех, кто покинул земную суету. Как обычная ткань становится щитом от любых земных тревог и страхов.
Человек, который писал умом: Феофан Грек и его белые молнии
Епифаний Премудрый наблюдал за ним часами – и так и не понял, как он работает. Феофан расписывал стены, не глядя на образцы, и одновременно вел беседу о природе Бога.
Практика причастия мирян: как менялась за 2000 лет
За два тысячелетия истории Церкви менялась не только частота принятия Тайн, но и само внутреннее отношение к нему. О том, как Евхаристия прошла путь от «ежедневного хлеба» до редкой награды и обратно.
Почему Торжество Православия – это праздник художников
В Британском музее хранится небольшая икона – тридцать семь сантиметров высоты. Именно с нее стоит начать разговор о том, что произошло в марте 843 года.
Зарытый заживо: как игумен Афанасий переиграл королей и иезуитов
Его убивали трижды – отлучали от сана, заковывали в колодки, расстреливали. Восстанавливаем хронику подвига святого по документам.