Притча: о нищей старушке и чистоте сердца

Заглянула старушка в печь, а там и впрямь готовый каравай лежит

И была у нее соседка-злыдня, которая эту старушку непрестанно бедностью ее попрекала. И вдруг заметила соседка: как только она принимается хлеб печь, у старушки тоже из трубы дым идет, будто хлеб печется.

– Неужто эта нищенка тоже разбогатела? – удивилась соседка. – Надо бы заглянуть к ней, проверить.

Заходит соседка к старушке, а та действительно каравай из печи вынимает.

Посадила старушка соседку за стол, хлебом свежим ее угощает.

Удивилась соседка:

– Откуда же у тебя хлеб? Недавно ты была беднее бедного, а теперь каждый день хлеба печешь?

И рассказала ей старушка, что устала она от попреканий в бедности. И стала головню дымящуюся в печь подкладывать, когда соседка принималась хлеб печь. Неделя так проходит, другая, вот старушка и придумала:

– А дай-ка я буду Бога о милости Его просить каждый раз, как головню в печку кладу.

Так и стала поступать. Положила она головню в печку, помолилась, и вдруг кто-то стучится в окошко. Стоит старик нищий, весь в лохмотьях, хлебушка просит. А хлеба-то в доме ни куска. Отдала старушка старичку последнюю свою картофелину. Тот ее съел и снова хлеба просит.

Откуда же я тебе, старче, хлеба возьму? – говорит старушка.

– А ты из печи достань, – отвечает старичок.

Заглянула старушка в печь, а там и впрямь готовый каравай лежит. Охнула она, достала каравай из печи, стала старичка кормить. Он съел весь каравай и еще просит.

– Нет у меня больше хлеба, – говорит старушка.

– А ты снова из печи достань, – говорит старичок.

Смотрит старушка – там опять каравай лежит.

Достает она каравай из печи, а сама вслух удивляется:

– До каких же пор Бог хлеба мне будет даровать?

– А до тех пор, пока с чистым сердцем будешь делиться со всеми голодными, – ответил старик.

Вот с тех пор и не переводится никогда в доме у доброй старушки хлеб.

Читайте также

Почему Торжество Православия – это праздник художников

В Британском музее хранится небольшая икона – тридцать семь сантиметров высоты. Именно с нее стоит начать разговор о том, что произошло в марте 843 года.

Зарытый заживо: как игумен Афанасий переиграл королей и иезуитов

Его убивали трижды – отлучали от сана, заковывали в колодки, расстреливали. Восстанавливаем хронику подвига святого по документам.

Рассказы о древней Церкви: состояние духовенства в первые века

Источники этого времени рисуют довольно неоднозначную картину состояния клира. Чтобы ее себе представить, разберем три аспекта: образование, нравственность и обеспечение.

Математика узла: почему вервица остается бесшумным оружием

Предмет, который обыватель принимает за украшение, монах получает при постриге как духовный меч. Что прячется в девяти переплетениях одного узла?

Серебряные подсвечники: как милосердие становится ценой спасения души

Мы часто воспринимаем прощение как легкий жест. Но сцена из романа Виктора Гюго открывает иную правду: за свободу другого всегда приходится платить своим серебром.

Анатомия стыда: почему фреска Мазаччо передает боль

Перед нами образ, который разделил историю на «до» и «после». Фреска Мазаччо – это не просто искусство, это зеркало нашей катастрофы.