Притча: о нищей старушке и чистоте сердца
Заглянула старушка в печь, а там и впрямь готовый каравай лежит
И была у нее соседка-злыдня, которая эту старушку непрестанно бедностью ее попрекала. И вдруг заметила соседка: как только она принимается хлеб печь, у старушки тоже из трубы дым идет, будто хлеб печется.
– Неужто эта нищенка тоже разбогатела? – удивилась соседка. – Надо бы заглянуть к ней, проверить.
Заходит соседка к старушке, а та действительно каравай из печи вынимает.
Посадила старушка соседку за стол, хлебом свежим ее угощает.
Удивилась соседка:
– Откуда же у тебя хлеб? Недавно ты была беднее бедного, а теперь каждый день хлеба печешь?
И рассказала ей старушка, что устала она от попреканий в бедности. И стала головню дымящуюся в печь подкладывать, когда соседка принималась хлеб печь. Неделя так проходит, другая, вот старушка и придумала:
– А дай-ка я буду Бога о милости Его просить каждый раз, как головню в печку кладу.
Так и стала поступать. Положила она головню в печку, помолилась, и вдруг кто-то стучится в окошко. Стоит старик нищий, весь в лохмотьях, хлебушка просит. А хлеба-то в доме ни куска. Отдала старушка старичку последнюю свою картофелину. Тот ее съел и снова хлеба просит.
Откуда же я тебе, старче, хлеба возьму? – говорит старушка.
– А ты из печи достань, – отвечает старичок.
Заглянула старушка в печь, а там и впрямь готовый каравай лежит. Охнула она, достала каравай из печи, стала старичка кормить. Он съел весь каравай и еще просит.
– Нет у меня больше хлеба, – говорит старушка.
– А ты снова из печи достань, – говорит старичок.
Смотрит старушка – там опять каравай лежит.
Достает она каравай из печи, а сама вслух удивляется:
– До каких же пор Бог хлеба мне будет даровать?
– А до тех пор, пока с чистым сердцем будешь делиться со всеми голодными, – ответил старик.
Вот с тех пор и не переводится никогда в доме у доброй старушки хлеб.
Читайте также
Чужие в своих дворцах: Почему Элиот назвал Рождество «горькой агонией»
Праздники прошли, осталось похмелье будней. Разбираем пронзительное стихотворение Т. С. Элиота о том, как тяжело возвращаться к нормальной жизни, когда ты увидел Бога.
Бог в «крисани»: Почему для Антоныча Вифлеем переехал в Карпаты
Лемковские волхвы, золотой орех-Луна в ладонях Марии и Господь, едущий на санях. Как Богдан-Игорь Антоныч превратил Рождество из библейской истории в личное переживание каждого украинца.
Рассказы о древней Церкви: положение мирян
В древности община могла выгнать епископа. Почему мы потеряли это право и стали бесправными «статистами»? История великого перелома III века.
Бунт в пещерах: Как киевские святые победили князей без оружия
Князь грозил закопать их живьем за то, что они постригли его бояр. Хроника первого конфликта Лавры и государства: почему монахи не испугались изгнания.
Рассветная утреня: зачем в храме поются песни Моисея и Соломона?
Солнце всходит, и псалмы сменяются древними гимнами победы. Почему христиане поют песни Ветхого Завета и как утренняя служба превратилась в поэтическую энциклопедию?
Кровавое серебро: как кража в Вифлееме спровоцировала Крымскую войну
Мы привыкли, что войны начинаются из-за нефти или территорий. Но в XIX веке мир едва не сгорел из-за одной серебряной звезды и связки ключей от церковных дверей.