Святой Олег Брянский и Верховная Рада
Святой благоверный князь Олег Брянский. Фото: azbyka.ru
О святом князе Олеге Романовиче Брянском (в крещении Леонтии) мы знаем мало. Известно, что он приходился внуком святому мученику князю Михаилу Черниговскому, убитому в Орде татарами. Летопись говорит, что в 1274 году князь Олег вместе с князем Романом Михайловичем Брянским, своим отцом, воевал против Литвы. После 1274 года он оставил княжеский престол, уступив его брату, и постригся в монахи с именем Василий.
Князь нес монашеский подвиг в Брянском Петропавловском монастыре, возведенном на его средства. Там он и почил около 1285 года и был погребен в монастырском храме. По свидетельствам современников, Василий строго соблюдал все монашеские обеты и уставы, являлся примером для остальных иноков обители.
* * *
Пострижение князей и княгинь в монашество было распространенной традицией в Древней Руси. Принимали иночество, как правило, перед смертью, в надежде на прощение грехов в чине пострига. Однако известно немало случаев, когда представители княжеского рода уходили в монастырь в расцвете лет и отдавали лучшие годы Богу.
Трудно представить себе такое сегодня. Можно ли вообразить, к примеру, что в монастырь идет кто-то из наших нынешних президентов, министров, депутатов? Вряд ли. К сожалению, святость и благочестие исчезли из мира политики. А ведь когда-то были там.
В монахи продолжают уходить, например, представители шоу-бизнеса: артисты, музыканты. Становятся иноками вчерашние спортсмены, ученые, врачи. А вот политики – уже нет. Эти времена прошли. Такое ощущение, что в государственных органах или совсем нет, или почти нет христиан.
Правители Древней Руси были способны и на такие деяния, как, например, поступок святого князя Андрея Смоленского. Еще в юные годы он, тяготясь княжескими распрями, тайно ушел из дома и поселился при маленьком безвестном храме как простой пономарь. Пономарское послушание он нес 30 лет. О его княжеском происхождении узнали только после смерти – по княжеской гривне на шее и краткой записке в руке.
В монахи продолжают уходить, например, представители шоу-бизнеса: артисты, музыканты. Становятся иноками вчерашние спортсмены, ученые, врачи. А вот политики – уже нет.
Да, сегодня такое трудно себе представить. Может, это происходит из-за того, что вообще сильно упала народная церковность. А может, мир политики и власти действительно стал грязнее и страшнее, чем раньше, и там нестерпимо находиться христианской душе. В спорте христианину хорошо. В кино – тоже. А в политике – нет.
Это все очень грустно, грустно и плохо. Потому что христиане должны быть везде, во всех слоях общества и во всех социальных группах. Христиане – закваска, которая делает то или иное общество жизнеспособным, дает надежду на будущее. Как говорится в памятнике древнехристианской письменности «Послание к Диогнету»: «Что в теле душа, то в мире христиане».
Когда христиане полностью уйдут из мира, из всех его занятий и дел – тогда миру конец. Может, об этом бегстве Церкви из мира и говорят загадочные строки книги «Апокалипсис», о бегстве жены в пустыню (см. Откр. 12, 6). Собственно, тогда и приблизится тот самый конец света, которого многие так боятся. Потому что у развращенного грехом мира уже не будет никакой надежды на выздоровление.
Как не хватает нам сегодня благочестивых мирян в самых разных сферах работы и жизни! Кроме греховных, разумеется. Пока еще Господь терпит нас, христианам необходимо наполнять мир и быть светом миру. Даже в таких малоприятных местах, как кабинеты Верховной Рады или пресловутые «белые дома».
Исчезновение святости из сферы политики – очень нехороший знак. Земное управление миром переходит в руки людей, не знающих Христа. Чем это закончится, знает всякий, прочитавший Библию до конца. Но мы обязаны, раз уж мы живем в мире, быть светом миру. И являть образ Христа везде, во всех сферах мирской жизни, в том числе и политической.
Нам сегодня очень нужны верующие люди там, в этих дорогих депутатских кабинетах с евроремонтом и кондиционерами. Там, где одна роспись на бумажке решает судьбу храма – быть ему или не быть, а если быть, то в какой юрисдикции. Или судьбу монастыря – отдать участок под его строительство, или нет – и т.д.
Христиане должны быть везде, во всех слоях общества и во всех социальных группах. Христиане – закваска, которая делает то или иное общество жизнеспособным, дает надежду на будущее.
Да и везде сегодня христиане нужны: в больнице и театре, академии наук и спортивной секции, в армии и школе, на заводе и в дорогом офисе, на телевидении и радио. Везде нужны верующие люди. Мир задыхается без христианства. «Что в теле душа, то в мире христиане». Христианство – душа мира.
Нам нужны такие люди, как святой Олег Брянский – и далеко не всем таким людям сегодня необходимо уходить в монастыри. Кому-то нужно оставаться с нами, и нести христианство миру. Слава Богу, такие люди еще есть. Но, дай Бог, чтоб их было больше. Пожалуй, об этом стоит попросить святого Олега Брянского в день его памяти.
Читайте также
Маска, ожившая в богословских спорах
Спор об одной греческой букве убедил святых отцов, что личность нельзя свести ни к одному качеству. Так родилось понятие, без которого немыслим современный человек.
Как псалом с ошибками спасал солдата от демонов
От погранвойск Византии остались долговые расписки, завещания и потрепанный псалом-оберег. По этим бумагам видна вера людей, пережившая крах империи.
Рассказы о древней Церкви. Уровень управления: митрополит
Развитие административной системы древней Церкви создало институт митрополий. В чем баланс между соборной свободой и властью первенствующего архиерея?
Золотые швы Воскресения
Японская традиция склеивать разбитые пиалы лаком с драгоценным порошком перекликается с евангельскими образами.
Монашеская залоговая лавка без барышей
В XV веке итальянский ремесленник, взявший в долг на хлеб, за год отдавал ростовщику половину своего имущества. Монахи-францисканцы придумали, как остановить это без всякой прибыли.
Город танцевал до смерти под заказную музыку
Летом 1518 года жители Страсбурга исполняли смертельные танцы под музыку, которую заказала местная власть. Остановить эпидемию смогла не медицина, а Церковь.