Притча: о чувстве меры и коварности тщеславия
Фото: pravmir.ru
Матушка поначалу тихо роптала – у нее раз ужин пропал, другой – детей забросил… Но однажды твердо сказала супругу:
– Если ты не изменишь жизни, то я уйду к родителям.
Задумался батюшка, кого ему предпочесть: храм или жену?
Когда об этой истории узнал старец Анатолий Оптинский, он воскликнул: «Ах, беда какая!»
– Жена для батюшки и есть Церковь, – сказал старец, – об этом и апостол говорил. Храм-то строить великое дело, но и мир семейный хранить – святое. Пусть этот батюшка послушает матушку, а иначе плохо будет, плохо.
Затем, подумав, добавил:
– Добро-то, добро храм строить, да ведь и здесь тайно примешивается тщеславие. Хочется поскорее дело кончить, людям понравиться.
Когда эти слова передали священнику-строителю, тот раскаялся, и мир семейный был восстановлен.
Читайте также
Святой против системы: фильм «Тайная жизнь» Терренса Малика
История австрийского фермера, который отказал Гитлеру и взошел на плаху, повторяя подвиг Иоанна Крестителя. Почему голос совести важнее инстинкта самосохранения.
Вода для сердца: Почему Экзюпери писал о Крещении, сам того не зная
Мы все сейчас бредем через пустыню усталости. Перечитываем «Маленького принца» перед праздником Богоявления, чтобы понять: зачем нам на самом деле нужна Живая вода.
Литургия под завалами: О чем молчит рухнувшая Десятинная церковь
Князья бежали, элита испарилась. В горящем Киеве 1240 года с народом остался только неизвестный митрополит, погибший под обломками храма. Хроника Апокалипсиса.
Святыня в кармане: Зачем христиане носили свинцовые фляги на шее
Они шли пешком тысячи километров, рискуя жизнью. Почему дешевая свинцовая фляжка с маслом ценилась дороже золота и как она стала прообразом нашего «тревожного чемоданчика».
Чужие в своих дворцах: Почему Элиот назвал Рождество «горькой агонией»
Праздники прошли, осталось похмелье будней. Разбираем пронзительное стихотворение Т. С. Элиота о том, как тяжело возвращаться к нормальной жизни, когда ты увидел Бога.
Бог в «крисани»: Почему для Антоныча Вифлеем переехал в Карпаты
Лемковские волхвы, золотой орех-Луна в ладонях Марии и Господь, едущий на санях. Как Богдан-Игорь Антоныч превратил Рождество из библейской истории в личное переживание каждого украинца.