Притча: человеческая мудрость
Колосья. Фото: zabavochka.com
Жил-был крестьянин, который думал, что если бы он делал погоду, то было бы намного лучше. «Зерно будет быстрее поспевать, – думал он, – и в колосьях будет больше зерен».
Бог увидел его мысли и сказал ему:
– Раз ты считаешь, что знаешь лучше, когда какая погода нужна, управляй ею сам этим летом.
Крестьянин очень обрадовался. Тут же он пожелал солнечной погоды. Когда земля подсохла, он пожелал, чтобы ночью пошел дождь. Зерно росло, как никогда. Все не могли нарадоваться, а крестьянин думал: «Отлично, в этом году все хорошо – и погода, и урожай. Таких колосьев я еще ни разу в жизни не видел».
Осенью, когда поле пожелтело, крестьянин поехал собирать урожай. Но каково было его разочарование: колосья-то все были пустыми! Он собрал только солому.
И опять этот крестьянин стал Богу жаловаться, что урожай никуда не годный.
– Но ведь ты же заказывал погоду по своему желанию, – ответил Творец.
– Я посылал по очереди то дождь, то солнце, – стал объяснять крестьянин. – Я сделал все, как надо. Не могу понять, почему же колос пустой?
– А про ветер-то ты забыл! Поэтому ничего и не получилось. Ветер нужен для того, чтобы переносить пыльцу с одного колоска на другой. Тогда зерно оплодотворяется, и получается хороший полный колос, а без этого урожая не будет.
Крестьянину стало стыдно, и он подумал: «Лучше пусть Господь сам управляет погодой. Мы только все перепутаем в природе нашей "мудростью"».
Читайте также
«Пикасо́»: грехопадение и покаяние
Отрывки из книги Андрея Власова «Пикасо́. Часть первая: Раб». Эпизод 26. Предыдущую часть произведения можно прочитать здесь .
Ключи от Канева: как преподобномученик Макарий не отступил перед ордой
Сентябрь 1678 года помнит дым над Днепром и сотни людей в соборе. История преподобномученика Макария Овручского о пастыре, который не бросил своих овец ради спасения жизни.
Постная весна или засушливый ад: чему нас учит дуэль Зосимы и Ферапонта
Почему сухари отца Ферапонта пахнут гордыней, а вишневое варенье старца Зосимы – любовью. Читаем Достоевского в середине поста.
Броня невидимок: почему великая схима – это высшая свобода
Черный аналав с черепом – не знак траура, а снаряжение тех, кто покинул земную суету. Как обычная ткань становится щитом от любых земных тревог и страхов.
Человек, который писал умом: Феофан Грек и его белые молнии
Епифаний Премудрый наблюдал за ним часами – и так и не понял, как он работает. Феофан расписывал стены, не глядя на образцы, и одновременно вел беседу о природе Бога.
Практика причастия мирян: как менялась за 2000 лет
За два тысячелетия истории Церкви менялась не только частота принятия Тайн, но и само внутреннее отношение к нему. О том, как Евхаристия прошла путь от «ежедневного хлеба» до редкой награды и обратно.