Притча: Крестьянин и золотой самородок
Золотой самородок. Фото: iStock
Один крестьянин нашел золотой самородок. Эта весть быстро разнеслась по селу. К владельцу самородка беспрестанно приходили любопытные, прося разрешения поглядеть на его находку. Одни докучали ему советами, как лучше продать золото и потратить вырученные деньги, другие осторожно намекали, что когда он поедет в город продавать золото, пусть будет очень осторожен, потому что с таким богатством можно и жизнь потерять.
Крестьянин крепко задумался и придумал. Он взял самородок, вышел на сельскую площадь, положил там золото и ушел.
– Ты, наверное, ум потерял, – возмутились родственники. – Зачем ты это сделал?
– Наоборот, я поумнел, – ответил крестьянин. – Я понял, что с этим золотом одни хлопоты. А теперь, когда его нет, у меня и забот нет.
Читайте также
Практика причастия мирян: как менялась за 2000 лет
За два тысячелетия истории Церкви менялась не только частота принятия Таинства, но и само внутреннее отношение к нему. О том, как Евхаристия прошла путь от «ежедневного хлеба» до редкой награды и обратно.
Почему Торжество Православия – это праздник художников
В Британском музее хранится небольшая икона – тридцать семь сантиметров высоты. Именно с нее стоит начать разговор о том, что произошло в марте 843 года.
Зарытый заживо: как игумен Афанасий переиграл королей и иезуитов
Его убивали трижды – отлучали от сана, заковывали в колодки, расстреливали. Восстанавливаем хронику подвига святого по документам.
Рассказы о древней Церкви: состояние духовенства в первые века
Источники этого времени рисуют довольно неоднозначную картину состояния клира. Чтобы ее себе представить, разберем три аспекта: образование, нравственность и обеспечение.
Математика узла: почему вервица остается бесшумным оружием
Предмет, который обыватель принимает за украшение, монах получает при постриге как духовный меч. Что прячется в девяти переплетениях одного узла?
Серебряные подсвечники: как милосердие становится ценой спасения души
Мы часто воспринимаем прощение как легкий жест. Но сцена из романа Виктора Гюго открывает иную правду: за свободу другого всегда приходится платить своим серебром.