Авва Агафон и прокаженный
Милостыня. Фото: offshoreview.eu
Шел как-то авва Агафон в город для продажи скромного рукоделия и на дороге увидел лежащего прокаженного. Тот спросил его:
– Куда идешь?
– Иду в город, – отвечал авва Агафон, – продать свое рукоделие.
– Окажи любовь, снеси и меня туда.
Старец поднял его, на своих плечах отнес в город. Прокаженный сказал ему:
– Положи меня там, где будешь продавать свое рукоделие.
Старец так и сделал. Когда он продал одну вещь, прокаженный спросил его:
– За сколько ты это продал?
– За столько-то, – отвечал старец.
Прокаженный попросил:
– Купи мне хлеба.
Когда старец продал другую вещь, прокаженный спросил:
– Это за сколько продал?
– За столько-то, – отвечал старец.
– Купи мне еще хлеба.
Старец купил. Когда едва распродал свое рукоделие и хотел уйти, прокаженный спросил:
– Ты уходишь?
– Ухожу, – отвечал авва.
Прокаженный сказал:
– Окажи любовь, отнеси меня туда, откуда принес.
Старец исполнил и это. Тогда прокаженный сказал:
– Благословен ты, Агафон, от Господа на небеси и на земли.
Авва оглянулся на прокаженного – и не увидел никого. Это был Ангел Господень, пришедший испытать старца.
Читайте также
Почему Торжество Православия — это праздник художников
В Британском музее хранится небольшая икона - тридцать семь сантиметров высоты. Именно с нее стоит начать разговор о том, что произошло в марте 843 года.
Зарытый заживо: как игумен Афанасий переиграл королей и иезуитов
Его убивали трижды – отлучали от сана, заковывали в колодки, расстреливали. Восстанавливаем хронику подвига святого по документам.
Рассказы о древней Церкви: состояние духовенства в первые века
Источники этого времени рисуют довольно неоднозначную картину состояния клира. Чтобы ее себе представить, разберем три аспекта: образование, нравственность и обеспечение.
Математика узла: почему вервица остается бесшумным оружием
Предмет, который обыватель принимает за украшение, монах получает при постриге как духовный меч. Что прячется в девяти переплетениях одного узла?
Серебряные подсвечники: как милосердие становится ценой спасения души
Мы часто воспринимаем прощение как легкий жест. Но сцена из романа Виктора Гюго открывает иную правду: за свободу другого всегда приходится платить своим серебром.
Анатомия стыда: почему фреска Мазаччо передает боль
Перед нами образ, который разделил историю на «до» и «после». Фреска Мазаччо – это не просто искусство, это зеркало нашей катастрофы.