Притча: история об одном наркомане
Все возможно человеку с помощью Божией. Фото: evensi.us
Так боялся, что и бросить наркотики никак не мог. Единственное, на что он надеялся, что смерть – хотя и было ему не больше двадцати – вскоре избавит его от них.
Так бы оно скоро и вышло, ведь известно, что наркоманы не доживают до старости.
Только узнал он вдруг от одного священника, что смерть не принесет ему избавления, а наоборот, после нее начнется для него вечная ломка.
И так испугала его эта новость, что он стойко перенес ломку и больше ни разу не притронулся к наркотикам. Разумеется, с Божией помощью!
Вот такой жил на свете наркоман.
Впрочем, почему это – жил? И почему наркоман?
Не наркоман уже этот человек. Он и сейчас живет. И не скоро еще доживет до старости!
Монах Варнава (Евгений Санин). Из книги: Маленькие притчи для детей и взрослых
Читайте также
Деревянный колокол: почему стук била сегодня звучит громче бронзы
Тот, кто привык к медному пафосу, вряд ли поймет этот сухой стук. Но именно он созывал людей в Ковчег. История била – вызов современной эпохе.
Гнев и тишина: какой взгляд Бога встретит нас в конце времен?
Мы стоим перед двумя безднами: яростным вихрем Микеланджело и кротким взором преподобного Андрея. Два лика Христа – две правды, которые мы ищем в огне испытаний.
Как горсть пшеницы победила императора: Съедобный манифест против смерти
Перед нами блюдо с коливом – вареная пшеница с медом. Простая каша? Нет. Это документ сопротивления, написанный зерном вместо чернил.
Священное признание в любви: Что прославляется в «Песни песней»
В этой библейской книге ни разу не упомянуто имя Бога. Зато там – поцелуи, объятия, описания обнаженного тела. Раввины спорили, не выбросить ли ее из Писания. А монахи читали ее как молитву.
Экзарх-мученик: Как Никифора (Парасхеса) убили за смелость
Варшава, 1597 год. Грека судят за шпионаж. Улик нет, но его все равно посадят. Он выиграл церковный суд и этим подписал себе приговор.
Святой «мусор»: Литургическая Чаша из консервной банки
Ржавая банка из-под рыбных консервов в музее. Для мира – мусор. Для Церкви – святыня дороже золота.