Притча: о явлениях ангелов и бесов. Святитель Николай Сербский
Ангел. Фрески Джотто в Капелле дель Арена в Падуе. Фото: livejournal.com
Спириты наших дней принимают любой феномен духовного мира как посланный Богом и тотчас похваляются тем, что им «открылось». Я был знаком с 80-летним монахом, которого все почитали как великого духовника. На мой вопрос, видел ли он в жизни некое существо из духовного мира, он ответил:
– Нет, никогда. Слава Божией милости!
Видя мое изумление, он пояснил:
– Я постоянно молился Богу, чтобы ничего мне не явилось, дабы случайно не впал я в прелесть и не принял переодетого беса за Ангела. И Бог доселе слышал мою молитву.
Насколько древние были скромны и осторожны в этом отношении, показывает следующее записанное свидетельство.
Одному брату явился бес, облеченный в ангельский свет, и заявил, что он-де архангел Гавриил и что он послан к нему. На это брат ответил: «Подумай как следует, не послан ли ты к кому-нибудь другому: ведь я недостоин лицезреть Ангела». И бес в одно мгновение стал невидим и исчез.
«Орхидский пролог»
Читайте также
Почему Торжество Православия – это праздник художников
В Британском музее хранится небольшая икона – тридцать семь сантиметров высоты. Именно с нее стоит начать разговор о том, что произошло в марте 843 года.
Зарытый заживо: как игумен Афанасий переиграл королей и иезуитов
Его убивали трижды – отлучали от сана, заковывали в колодки, расстреливали. Восстанавливаем хронику подвига святого по документам.
Рассказы о древней Церкви: состояние духовенства в первые века
Источники этого времени рисуют довольно неоднозначную картину состояния клира. Чтобы ее себе представить, разберем три аспекта: образование, нравственность и обеспечение.
Математика узла: почему вервица остается бесшумным оружием
Предмет, который обыватель принимает за украшение, монах получает при постриге как духовный меч. Что прячется в девяти переплетениях одного узла?
Серебряные подсвечники: как милосердие становится ценой спасения души
Мы часто воспринимаем прощение как легкий жест. Но сцена из романа Виктора Гюго открывает иную правду: за свободу другого всегда приходится платить своим серебром.
Анатомия стыда: почему фреска Мазаччо передает боль
Перед нами образ, который разделил историю на «до» и «после». Фреска Мазаччо – это не просто искусство, это зеркало нашей катастрофы.