Притча: меч и кухонный нож

Встретились меч и кухонный нож. Им бы поговорить о том, о сем, хоть и дальние – а все-таки родственники. Но на этот раз им было не до мирных бесед. Хозяин меча напал на маленькую деревушку, в которой жил хозяин ножа. И пришлось простому ножу отбиваться от грозного боевого оружия.

И отбился.

И уже много лет спустя в дружеской беседе с мечом на вопрос: «Почему?», кухонный нож сказал:

– Ты чужое пришел взять. А я, с Божьей помощью, защищал свое. Вот это и дало мне столько сил, что я не то что с тобой – с тремя такими, как ты, справился бы тогда!

Автор притчи: Монах Варнава (Евгений Санин). Из книги «Маленькие притчи для детей и взрослых»

Читайте также

Кость земли: почему скальные монастыри Днестра невозможно уничтожить

Лядова и Бакота – это тишина внутри камня, пережившая набеги орды, взрыв и затопление. История о местах, где жизнь ушла под землю, чтобы сохраниться.

Крестовоздвиженское братство на Черниговщине: попытка жить по Евангелию

​В конце XIX в. миряне создали общину, где вера определяла не только богослужение, но и труд, воспитание, быт и отношения. Этот опыт оказался неудобен почти всем. Почему?

Слово Божие против нейрослопа: как сохранить человечность

​Информационный шум и ИИ-генерации приводят человека к животному состоянию. Как вдумчивое чтение Писания помогает сохранить смыслы, разум и образ Божий в эпоху нейрослопа.

Донатизм: как жажда идеальной Церкви превратила веру в поле боя

После гонений Диоклетиана Церковь Северной Африки раскололась. Герои не простили слабых, начав борьбу за «чистоту», которая обернулась социальным взрывом и насилием.

Бронзовый голос: как пасхальный звон возвратился в лавры

Когда Церковь хотели сделать немой, с колоколен сбрасывали колокола. Но звук вернулся – теперь он летит над полями и реками, напоминая, что мы больше не одни.

Соловки 1926: как лагерный барак стал самой свободной кафедрой в СССР

ОГПУ стянуло иерархов на остров, чтобы обезглавить Церковь. Но чекисты просчитались: они сами создали условия для Собора, у которого нельзя было ничего отнять.