Притча о бабочке-однодневке
Бабочка. Фото: аmazon.com
Села бабочка-однодневка на многолетнюю бруснику и начала восторгаться всем, что умела увидеть:
– Солнце-то какое доброе и красивое! Роса – никакие самоцветы с ней не сравнятся! А луг-то какой зеленый, небо какое синее! А воздух? У меня даже не хватает слов, чтобы описать его! Одно только могу сказать: слава Богу за все!
«Надо же, столько лет живу и ничего этого не замечала!» – подумала брусника, а вслух сказала:
– Ничего, завтра ты ко всему этому привыкнешь!
– Завтра для меня уже не будет, – печально ответила бабочка, навсегда закрывая глаза.
А брусника со стыдом призналась себе, что почти за сто лет она не увидела и, самое главное, не оценила всего того, что успела эта бабочка за один единственный день своей жизни.
Из книги «Маленькие притчи для детей и взрослых» иеромонаха Варнавы (Санина)
Читайте также
«Пикасо́»: грехопадение и покаяние
Отрывки из книги Андрея Власова «Пикасо́. Часть первая: Раб». Эпизод 26. Предыдущую часть произведения можно прочитать здесь .
Ключи от Канева: как преподобномученик Макарий не отступил перед ордой
Сентябрь 1678 года помнит дым над Днепром и сотни людей в соборе. История преподобномученика Макария Овручского о пастыре, который не бросил своих овец ради спасения жизни.
Постная весна или засушливый ад: чему нас учит дуэль Зосимы и Ферапонта
Почему сухари отца Ферапонта пахнут гордыней, а вишневое варенье старца Зосимы – любовью. Читаем Достоевского в середине поста.
Броня невидимок: почему великая схима – это высшая свобода
Черный аналав с черепом – не знак траура, а снаряжение тех, кто покинул земную суету. Как обычная ткань становится щитом от любых земных тревог и страхов.
Человек, который писал умом: Феофан Грек и его белые молнии
Епифаний Премудрый наблюдал за ним часами – и так и не понял, как он работает. Феофан расписывал стены, не глядя на образцы, и одновременно вел беседу о природе Бога.
Практика причастия мирян: как менялась за 2000 лет
За два тысячелетия истории Церкви менялась не только частота принятия Тайн, но и само внутреннее отношение к нему. О том, как Евхаристия прошла путь от «ежедневного хлеба» до редкой награды и обратно.