Притча о бабочке-однодневке
Бабочка. Фото: аmazon.com
Села бабочка-однодневка на многолетнюю бруснику и начала восторгаться всем, что умела увидеть:
– Солнце-то какое доброе и красивое! Роса – никакие самоцветы с ней не сравнятся! А луг-то какой зеленый, небо какое синее! А воздух? У меня даже не хватает слов, чтобы описать его! Одно только могу сказать: слава Богу за все!
«Надо же, столько лет живу и ничего этого не замечала!» – подумала брусника, а вслух сказала:
– Ничего, завтра ты ко всему этому привыкнешь!
– Завтра для меня уже не будет, – печально ответила бабочка, навсегда закрывая глаза.
А брусника со стыдом призналась себе, что почти за сто лет она не увидела и, самое главное, не оценила всего того, что успела эта бабочка за один единственный день своей жизни.
Из книги «Маленькие притчи для детей и взрослых» иеромонаха Варнавы (Санина)
Читайте также
Святой «мусор»: Литургическая Чаша из консервной банки
Ржавая банка из-под рыбных консервов в музее. Для мира – мусор. Для Церкви – святыня дороже золота.
Объятия Отца: Почему у Бога на картине Рембрандта разные руки
Картина, где у Бога две разные руки. Одна – мужская, другая – женская. Рембрандт умирал, когда писал это. Он знал тайные смыслы своего полотна.
Операция «Рим»: Борьба за кресла в Сенате
Подложные документы, афера с бланками и два собора в одном городе. Продолжение расследования самого циничного предательства в истории восточноевропейского христианства.
Эстетика убежища: Почему христианство всегда возвращается в катакомбы
Роскошные соборы – временная одежда Церкви. Ее настоящее тело – катакомбы. Когда нас загоняют в подвалы, мы ничего не теряем. Мы возвращаемся домой.
Мат – это вирус: как одно грязное слово убивает целый мир
О том, почему брань – это семантическая импотенция, как мозг рептилии захватывает власть над личностью и почему Витгенштейн был прав.
Бюрократия ада: Почему «Письма Баламута» – это зеркало современности
Дьявол носит костюм-тройку и работает в офисе. Разбираем книгу Клайва Льюиса, написанную под бомбежками Лондона, и понимаем: война та же, только враг стал незаметнее.