Последнее предупреждение? Что на самом деле было сказано Епифанию на Фанаре

Патриарх Варфоломей призвал Митрополита Онуфрия к «диалогу». Фото: СПЖ

6 января 2026 года, в праздник Богоявления, на Фанаре произошло событие, которое многие могли бы счесть рутинным – совместное богослужение Патриарха Константинопольского Варфоломея с главой ПЦУ Епифанием Думенко. Но именно в этот день Патриарх Варфоломей произнес в стенах Патриаршего храма слово, которое за дипломатическими формулировками скрывало нечто большее, чем поздравление. Это было предупреждение Думенко. Возможно, последнее.

Чтобы понять всю глубину сказанного, нужно научиться читать между строк церковной греческой дипломатии. Например, когда Патриарх говорит о «радикальных мерах», которых следует избегать, он имеет в виду конкретные храмы, конкретные избиения, конкретные захваты. Когда он призывает государственные органы «воздерживаться от вмешательства во внутренние церковные дела», это не абстрактный призыв к светскости – это реакция на то, что происходит в Украине здесь и сейчас.

Но начать нужно с самого болезненного для ПЦУ момента в этой речи.

Проблема хиротоний: признание через умолчание

По словам Патриарха Варфоломея, «выдвигаемая якобы проблема действительности хиротоний вышедших из расколов является предлогом и прикрытой отговоркой отказа от исчерпывающейся в жертвах и трудах иерократической прерогативы Архиепископа Константинопольского».

«Проблема восстановления и восполнения недостающего без какого-либо литургического чина вышедших из расколов клириков, исторически решена достаточно одной таинственно действующей в священном сослужении благодати наподобие «тайносовершительной молитвы» (μυστικωτέρας εὐχῆς - Ред.)», – заявил Патриарх Варфоломей, пытаясь объяснить, почему Константинополь все-таки не решает вопрос с действительностью священнических рукоположений в ПЦУ.

Заявляя это, Патриарх Варфоломей ссылается на труды двух греческих богословов, епископа Василия Смирнского (19 ст.) и Григория Франгакиса (наш современник), которые занимались изучением вопроса хиротоний раскольников, но их аргументы не убедительны для большинства поместных Церквей.

С другой стороны, этим заявлением Фанар признает, что проблема с хиротониями существует. Но решать он ее не собирается.

Хотелось бы напомнить, что в церковном праве есть четкий механизм относительно приема клириков, вышедших из раскола. Также история Церкви знает множество примеров, когда через специальные чинопоследования восполнялась благодать священства. Более того, сами фанариоты перерукополагали украинских раскольников из УАПЦ в США.

Например, в 1995 году Константин (Баган) и возглавляемая им раскольническая структура подали прошение в Синод Константинопольского Патриархата о принятии их под омофор Патриарха Варфоломея. 12 марта 1995 года Синод Константинопольской Церкви удовлетворил это прошение. После этого состоялось перерукоположение иерархов и духовенства бывшей «митрополии» УАПЦ в США, которое, однако, прошло без огласки. Константин (Баган) после этого получил сан титулярного митрополита Иринуполиса и был поставлен во главе автономной митрополии Константинопольского Патриархата в США.

Но, обращаясь к Думенко, Патриарх Варфоломей предлагает совершенно новый путь – просто «сослужить вместе». То есть де-факто он прямо предложил игнорировать канонические проблемы. Однозначно, это не решение проблемы, а попытка ее замолчать.

Показательно также, что Патриарх Варфоломей едва ли не впервые заговорил об этом открыто. Раньше он старательно обходил эту тему молчанием. Теперь же – внезапно – признает: «Да, проблема есть, но мы ее не решим». Почему? Потому что любое решение – будь то каноническое признание хиротоний действительными или перерукоположение раскольников (по факту – первая хиротония) – создаст новые проблемы.

С одной стороны, объявление их хиротоний канонически действительными и не вызывающими сомнения создаст прецедент для других раскольников, которые могут апеллировать к этому решению Фанара (дескать, если хиротонии Денисенко в состоянии анафемы действительны, то почему недействительны наши?). А это создаст дополнительные проблемы тому же Фанару. Ведь в Греции есть огромное количество клириков, которых сами фанариоты и греки считают «старостильными раскольниками», не признавая их хиротоний.

С другой стороны, перерукоположение клириков ПЦУ фактически признает, что семь лет эта структура существовала, не имея канонически рукоположенных священников.

Поэтому Патриарх Варфоломей выбирает третий путь – мистический туман «благодати в сослужении». Это звучит не только канонически несостоятельно, но и крайне странно. Ведь на этом основании можно считать человека крещенным только потому, что он (по какой-то причине) причастился. Или можно считать Таинство Причастия достаточным для прощения грехов (можно и не исповедаться), и так далее. Понятно, что такая позиция может создать настоящий хаос в Православии.

«Мы молчали, но это не значит, что мы соглашались»

Еще одна ключевая фраза из речи Патриарха Варфоломея звучит как отречение от собственной политики последних лет: «Если из нашего смиренного молчания кто-то сложил впечатление, что у нас были иные, а не церковные мотивы в отношении этой проблемы, мы просим прощения».

Это удивительное заявление. Семь лет Константинополь молчал, наблюдая за тем, что происходит в Украине. Семь лет представители ПЦУ захватывали храмы, избивали священников УПЦ, при поддержке государства выдавливали верующих канонической Церкви из их храмов. И все это время Фанар ничего не говорил. Более того – через Томос он легитимизировал именно ПЦУ, дал ей каноническое основание и «прикрытие» (которым постоянно пользуются клирики Думенко) для обоснования своих действий.

И вдруг Патриарх Варфоломей заявляет: «Не думайте, что наше молчание означало согласие».

Но если не означало – почему же не звучал голос Фанара? Почему Константинополь не останавливал Думенко, когда тот превращал церковную жизнь в Украине в войну на уничтожение? Почему не было ни одного официального заявления Фанара против насилия, против государственного давления, против захватов храмов?

Ответ прост и неприятен: Фанар молчал, потому что ему было удобно молчать. Пока ПЦУ набирала силу, пока совершались при помощи ломов и болгарок «переходы» храмов, пока казалось, что проект «украинская автокефалия» идет по плану, – Константинополю не нужно было вмешиваться. Молчание было тактическим выбором.

Но теперь что-то изменилось. И Патриарх Варфоломей вынужден дистанцироваться от методов, которые он семь лет молчаливо одобрял.

Диалог или провал силового сценария?

«Ищите пути сближения с епископами УПЦ через диалог», – призывает Варфоломей Епифания Думенко. Обратился он и к архиереям УПЦ: «Призываем остающуюся в Украине почтенную иерархию Митрополита Онуфрия пересмотреть свою позицию. Призываем себя и друг друга к усиленной молитве прежде всего о церковном умиротворении».

Звучит очень красиво и даже по-христиански. Но что означает этот призыв на практике?

Во-первых, это означает, что на Фанаре поняли: силовой сценарий не работает. Через семь лет сумасшедшего давления УПЦ сломать не удалось. Более того, она сохранила свою идентичность и свою каноничность, а план «перевести всю украинскую Православную Церковь под Константинополь» провалился.

Во-вторых, это попытка переложить ответственность за примирение на саму жертву агрессии. Патриарх Варфоломей, имея в виду УПЦ, как бы говорит: «Идите на диалог с теми, кто вас уничтожает». О каком диалоге может идти речь, когда одна сторона захватывает при помощи властей сотни храмов, избивая верующих, а другая борется за право на существование?

В этой ситуации слова Патриарха Варфоломея с призывом к диалогу означают обычную легитимизацию захватов. По сути, это переговоры между победителем и побежденным, где от последнего ждут капитуляции под видом «примирения».

В-третьих – и это самое циничное – призыв в каком-то смысле создает алиби для Константинополя. Когда УПЦ (вполне предсказуемо) откажется от диалога на таких условиях, Фанар сможет сказать: «Мы предлагали мир, а они отказались». Любой отказ от «диалога» будет использован для обвинений в «нетерпимости», «желании служить Москве» и так далее. Что создаст еще несколько поводов для усиления давления.

«Государству – не вмешиваться»

Еще один важный тезис речи Варфоломея: «Рекомендуем государственным органам воздерживаться от вмешательства во внутренние церковные дела». Звучит правильно. Но где были эти слова раньше?

Где были эти слова, когда принимался закон №8371, фактически запрещающий деятельность УПЦ? Где были эти слова, когда государство массово отбирало храмы УПЦ и передавало их ПЦУ? Где были эти слова, когда силовики слезоточивым газом разгоняли верующих, защищающих свои святыни?

Сегодня вмешательство государства в церковные дела в Украине достигло беспрецедентного масштаба. Это уже не просто давление – это использование церковного раскола как инструмента государственной политики. И все это происходит при молчаливом одобрении Константинополя.

Теперь же, когда гонения против УПЦ приняли форму откровенной религиозной чистки, Патриарх Варфоломей вдруг просит государство «не вмешиваться». Но давайте спросим у Патриарха: а что будет, если государство не согласится? Ведь слишком много уже вложено в образ «московской Церкви», чтобы вот так просто остановить запущенный маховик ненависти.

Отзовет ли Константинополь Томос ПЦУ? Нет. Пересмотрит ли он свое отношение к тем политикам, кто инициирует гонения, и перестанет их принимать на Фанаре? Вряд ли. Призовет ли к церковному суду над теми клириками ПЦУ, которые организовывали насилие? Тоже нет.

Заметьте, мы указали только на церковные методы воздействия, которые мог бы применить Константинопольский Патриархат к тем, кто «вмешивается» в дела Церкви. Но даже их никто применять не собирается. Поэтому слова Патриарха о том, что «государство не должно вмешиваться», – это просто пустой звук.

Более того, этот призыв создает «алиби» для будущего. Потому что, когда гонения завершатся (а они когда-нибудь завершатся) и виновные понесут ответственность перед законом, Патриарх Варфоломей сможет сказать: «Я не виноват. Я просил не вмешиваться, я был против насилия». При этом он не предпринял ни одного реального шага для защиты гонимых, ограничившись пустой дипломатией, что говорит о соучастии через бездействие.

Почему Варфоломей заговорил именно сейчас

Чтобы понять, почему Патриарх Константинопольский вдруг решил публично дистанцироваться от методов ПЦУ, нужно посмотреть на контекст, который выходит за рамки самой речи.

По данным источников, близких к Константинопольскому Патриархату, на Фанаре давно недовольны тем, как ведет себя Епифаний Думенко. Насилие, которое проявляют прихожане и клирики ПЦУ в отношении УПЦ, создает очень нехорошую картину для Константинополя. Внутри Фанара все чаще звучат разговоры о возможной смене главы ПЦУ, поскольку считается, что он не справляется с возложенной на него задачей.

Какая именно задача имеется в виду? Очевидно, не задача «уничтожить УПЦ любой ценой». Задача была другой – создать в Украине объединенную автокефальную Церковь под омофором Константинополя, которая стала бы влиятельным и уважаемым институтом. Церковь, которая привлекла бы к себе большинство верующих не силой, а авторитетом. Церковь, которая стала бы примером «правильной» автокефалии под покровительством Фанара.

Вместо этого ПЦУ превратилась в инструмент силового передела церковной собственности. Вместо Евангелия эта структура опирается на административный ресурс, а вместо привлечения верующих через проповедь и реальные дела – занимается тем, что отнимает у них храмы, часто с применением силы. И все это происходит на глазах у всего православного мира.

Для Константинополя это однозначный провал. Подчеркнем: не просто неудача отдельного проекта, но подрыв самой идеи «фанариотского первенства». Потому что другие поместные Церкви смотрят на Украину и видят, к чему ведет вмешательство Константинополя, к чему привел Томос, какими методами действуют те, кого он благословляет.

Естественно, что все это в комплексе создает большую проблему для будущего.

Если Фанар не дистанцируется от методов ПЦУ, он рискует окончательно потерять доверие и минимальное уважение со стороны тех поместных Церквей, которые видят, что происходит в Украине.

Именно поэтому, как нам кажется, Патриарх Варфоломей выбрал праздник Богоявления 2026 года, чтобы публично (пусть и очень «по-гречески», очень дипломатично) сказать Думенко: «Ты зашел слишком далеко».

Для Епифания слова главы Константинопольского Патриархата – это очень жесткий сигнал. Впервые за семь лет Патриарх Варфоломей публично высказал недовольство тем, как ведет себя ПЦУ. Впервые он прямо сказал, что «наше молчание не означало согласие».

Также очень показательной является фраза главы Фанара: «Мы уверены, что полученный вами опыт будет способствовать нахождению выхода и докажет, кто стремится к миру, а кто – к нежелательной нетерпимости и смуте». Отметим, что эти слова четко говорят Думенко, что отныне его будут оценивать. И если действия продолжатся в том же духе, что и сейчас, последствия могут быть вполне предсказуемыми.

Например, «бывший священник ПЦУ» Ярослав Ясенец рассказал, что после жестокого захвата Михайловского кафедрального собора УПЦ в Черкассах Патриарх Варфоломей созвал Синод, на котором обсуждалась возможность отзыва Томоса. Несомненно, Константинополь имеет полный контроль над структурой, которую сам создал, а значит, Томос можно не только дать, но и отозвать. Думенко можно не только благословить, но и сместить. И пусть сегодня Патриарх Варфоломей обещает не отнимать Томос, никто не знает, что может быть завтра.

Именно поэтому мы считаем, что Епифаний Думенко находится в сложной ситуации. С одной стороны, он опирается на поддержку украинского государства, которое видит в ПЦУ инструмент борьбы с «московским влиянием». С другой стороны, его легитимность полностью зависит от Константинополя. Если Фанар решит, что Думенко стал проблемой, он найдет способ эту проблему решить. Прецедентов – огромное количество.

Так что речь Патриарха Варфоломея 6 января 2026 года – это первое публичное предупреждение для Сергея Петровича. А возможно, и последнее.

Читайте также