Юбилей уничтожения УГКЦ на фоне уничтожения УПЦ
В 80-ю годовщину Львовского собора, принявшего решение о воссоединении греко-католиков с Православием, имеет смысл провести параллели с нынешней ситуацией вокруг УПЦ.
Сегодня в Украине на государственном уровне отмечается 80-я годовщина проведения Львовского собора УГКЦ, принявшего решение об отмене унии с католицизмом и возвращении в Православие. На Контрактовой площади в Киеве глава УГКЦ Святослав Шевчук и глава ГЭСС Виктор Еленский открыли документальную выставку, Служба внешней разведки открыла некоторые архивы, Институт нацпамяти организовал круглый стол.
На всех этих мероприятиях Львовский собор 1946 г. неизменно называют «псевдособором», инспирированным советскими властями. Подобная оценка небезосновательна – однако у медали, как водится, есть и обратная сторона.
Историческая справка: уния 1596 г.
Структура, которая сегодня называется: «Украинская греко-католическая церковь» появилась в 1596 г. в результате Брестской унии. В 1595 г. православные (на тот момент) епископы Ипатий Потий и Кирилл Терлецкий присягнули на верность римскому папе Клименту VIII, приняли все католические догматы и получили разрешение сохранить православные обряды там, где это не противоречит католическим интересам. После этого в 1596 г. в Бресте при поддержке властей Речи Посполитой собрался собор, который должен был узаконить предательство Потея и Терлецкого. Но вместо одного собора получилось два. Один категорически отверг унию, другой принял.
Польский король Сигизмунд III признавал отныне лишь тех епископов, которые приняли унию. Православных же ущемляли в правах, отбирали у них храмы и имущество, устраивали погромы, а порой и убивали.
Важно понимать: православные отвергли унию вовсе не потому, что тяготели к Москве или стремились к единству с Русской Церковью – как пытаются представить это сегодня. Киевская митрополия тогда находилась – и ещё сто лет будет находиться – в юрисдикции не РПЦ, а Константинопольского патриархата. Причины отказа были не политическими, а вероучительными: православные украинцы не желали предавать свою веру и принимать католические догматы.
Подробнее о Брестской унии в статье «Проект ПЦУ и Брестская уния: что было, то и будет».
Историческая справка: собор 1946 г.
Львовский собор тоже созывался под давлением властей, и те, кто отказался в нём участвовать, поплатились за это репрессиями. Но природа этих репрессий принципиально иная: речь шла не об отступлении от веры – подобного требования власти не выдвигали, – а об отказе помочь в разоружении формирований ОУН-УПА. Преследования имели политический, а не догматический характер.
После освобождения Красной армией Западной Украины руководство УГКЦ пыталось понравиться советской власти и остаться на легальном положении в СССР. Глава УГКЦ Андрей Шептицкий в октябре 1944 г. написал приветственное подобострастное письмо «великому маршалу непобедимой Красной Армии Иосифу Виссарионовичу Сталину»:
«После победоносного похода от Волги до Сана и дальше, вы снова присоединили западные украинские земли к великой Украине. За осуществление заветных желаний и стремлений украинцев, которые веками считали себя одним народом и хотели быть соединенными в одном государстве, приносит вам украинский народ искреннюю благодарность. Эти светлые события и терпимость, с которой вы относитесь к нашей церкви, вызвали и в нашей церкви надежду, что она, как и весь народ, найдет в СССР под вашим водительством полную свободу работы и развития в благополучии и счастье. За все это следует вам, верховный вождь, глубокая благодарность от всех нас».
Через несколько недель после написания этого письма Шептицкий умер (1 ноября 1944 г.) и советские власти разрешили провести во Львове его торжественные похороны. А 21 декабря 1944 г. в Москву прибыла делегация УГКЦ во главе с преемником Шептицкого Иосифом Слипым. Делегация привезла в Москву значительное денежное подношение в 100 тыс. рублей и передала его с формулировкой «на Красный Крест». Иосиф Слипый написал Сталину письмо и от себя, в котором говорилось: «Присоединяюсь к выражениям радости по поводу побед, одержанных Вами, после которых и нашей вселенской греко-католической церкви, надеемся, будет обеспечена свобода религии и средства, необходимые для ее исповедания».
Однако ни щедрые пожертвования, ни хвалебные письма Сталину не изменили отношения власти к церкви. В глазах советского руководства УГКЦ оставалась (и небезосновательно) опорой украинского национального движения и антисоветского подполья – вооружённого сопротивления, которое на Западной Украине не утихало ещё долгие годы после войны.
В Москве делегации прямо дали понять: судьба церкви зависит от её готовности содействовать разоружению ОУН-УПА. Отказ выполнить это условие и стал отправной точкой всех последующих репрессий против УГКЦ.
Греко-католики пытались представить свой отказ как нежелание участвовать в политических вопросах. Духовник нацистского «Нахтигаля» Иван Гриньох позже напишет: «Перед делегацией поставили требования включиться в борьбу против украинских повстанцев. Не помогли объяснения, что Церковь не может непосредственно и активно включаться в насквозь политизированную внутреннюю борьбу».
Более чем спорные утверждения. Долгие годы УГКЦ была настоящей опорой украинского освободительного движения. И почему-то не считала это «насквозь политизированной внутренней борьбой».
Суть дела в другом: греко-католиков запретили не за верность римскому папе, не за католическое вероисповедание и не за нежелание вливаться в ряды РПЦ – а исключительно за отказ помочь советской власти в решении её политических проблем на Западной Украине.
А дальше события стали развиваться по привычному для тоталитарного режима сценарию, который был уже опробован на РПЦ. В апреле 1945 года были арестованы Иосиф Слипый и практически весь епископат УГКЦ. Их осудили по обвинениям в «изменнической деятельности» и «сотрудничестве с оккупантами». Рукоположить новых епископов и восстановить управление УГКЦ власти не дали, а вместо этого поддержали «Инициативную группу» во главе с Гавриилом Костельником, Михаилом Мельником и Антонием Пельвецким. Всех несогласных с повесткой этой группы арестовывали и отправляли в тюрьмы и ссылки. В итоге 8–10 марта 1946 года во Львове, в соборе святого Юра, собрали Собор, на который проголосовал за отмену Брестской унии 1596 г., разрыв с Римом и «возвращение» в РПЦ.
Подробнее об этих событиях в статье «Львовский Собор: Возврат униатов в Церковь или уничтожение УГКЦ Сталиным?».
И если мы называем этот собор, отменивший унию «псевдособором», то точно так же должен быть назван Брестский собор 1596 г. утвердивший унию. По тем же самым основаниям.
Как униаты и украинские власти оценивают эти события сегодня?
Конечно же негативно. Про попытки задобрить Сталина и уверения в верноподданических чувствах сегодня предпочитают не вспоминать. Скромно замалчивают и главную причину уничтожения УГКЦ. Но вот сами репрессии, а также тот факт, что УГКЦ после них возродилась и значительно расширила свое влияние в Украине, описывают яркими красками.
Например, Тарас Пшеничный, и. о. декана исторического факультета КГУ им. Т. Шевченко во время мероприятия, организованного Украинским институтом нацпамяти и Институтом истории Церкви Украинского католического Университета, заявил: «В истории еще не нашлось такого института, который смог сломать церковь, начиная с античности. <…> Церковь – это люди. Церковь – это традиция, ментальность и мировоззрение. Сломать это очень сложно. И советской системе, очень хорошо знавшей историю <…> не хватило этих знаний, чтобы сломать церковь».
Глава УГКЦ С. Шевчук на открытии уличной выставки на Контрактовой площади в Киеве сказал: «Несмотря на пик могущества этой сталинской машины после Второй мировой войны, замысел ликвидировать нашу Церковь не имел успеха. Этой машине этого не удалось, потому что мы сегодня присутствуем здесь».
А глава Украинского института нацпамяти Александр Алферов на том же мероприятии отметил, что УГКЦ оказалась «элементом тела украинского народа», который невозможно оторвать.
Параллели с сегодняшним уничтожением УПЦ
Параллели между 1946 г. и нынешней ситуацией вокруг УПЦ есть. И они, прежде всего, в логике и методах действия государства. Тех, кто соглашается следовать религиозной политике властей, всячески поддерживают. Кто отказывается – подвергают преследованиям. Для того, чтобы облечь это в более-менее приглядную форму власти организовывают некий собор.
Сегодня собор 1946 г. называют псевдособором, поскольку он был организован при поддержке властей и от него требовалось не принимать самостоятельное решение, а узаконить решение, уже принятое властями. Но тогда и собор в Бресте 1596 г. – псевдособор. И собор в Киеве в декабре 2018 г. – тоже псевдособор.
Ведь и в 2018 г. произошло то же самое. Украинские власти организовали так называемый «Объединительный собор», ключевым деятелем которого был тогдашний президент П. Порошенко. Собор должен был узаконить создание ПЦУ, а кто был с этим не согласен, поставили вне закона. Сегодня происходит то же самое, что и при Сталине: деятельность УПЦ фактически запрещена законом № 3894-IX, и сегодня продолжаются судебные процессы по реализации этого запрета. Против ряда епископов открыты уголовные дела, а функции ГУЛАГа сегодня с успехом выполняет незаконная мобилизация священников.
Президент Украины при этом заявляет, что Украина таким образом делает шаг к освобождению от «московских чертей». А глава ГЭСС В. Еленский заявляет, что государство лишь требует «разрыва связей с Москвой». Но проблема в том, что требования эти не актуальны. УПЦ «связи с Москвой» разорвала еще в мае 2022 г. когда на Соборе УПЦ в Феофании заявила о «полной самостоятельности и независимости». А Митрополит Онуфрий официально подчеркнул: «После 27 мая 2022 года мы больше не являемся частью Московского Патриархата».
Выходит, дело вовсе не в разрыве «связей с Москвой» – причины иные, конкретно – в объединении с «государственной церковью». Параллель с 1946 годом очевидна: тогда уничтожали УГКЦ за отказ подчиниться воле власти – сегодня по той же логике уничтожают УПЦ.
Здесь, однако, есть принципиальное различие. Советские власти не требовали от УГКЦ отступать от вероучения – речь шла только о политическом подчинении. Сегодня же от УПЦ требуют признать организацию, не имеющую апостольского преемства и благодати епископских хиротоний, – иными словами, нарушить православное учение о Церкви и переступить через собственную веру и совесть. Тогда ломали церковную структуру – сегодня покушаются на саму экклезиологическую основу церковной жизни. И история недвусмысленно свидетельствует: насилие над религиозными убеждениями никогда не достигает своей цели.
